Перевернувшись обратно на живот, я чуть приподнял голову и осмотрелся — душманов вроде не было видно, а вертушки разворачивались, собираясь заходить на новый круг. Одна из них уже отстреливала имитирующие ловушки — видимо, какая-то угроза от ПЗРК все же была. Чем-то же моджахеды сбили первые две «птички». Я даже хмыкнул — сколько же духов за нами шло?!

— Надо же, получилось! — громко воскликнул Игорь, морщась от боли.

— Цел? — крикнул я, обратив внимание на офицера. Когда по нам открыли огонь, он вскрикнул не просто так.

— В спину попало. В бронежилет.

Знаю. Проходили. Толчок такой, будто кто-то крупный со всего маху неожиданно дал в спину сильного пинка…

Пока вертушки, кошмарили разбегавшиеся во все стороны бандформирования моджахедов, мы постарались отойти как можно дальше — как ни осторожничай, а зацепить нас проще простого.

Миновав самый опасный участок, мы бросились к дороге. Я вдруг ощутил какую-то слабость, но не придал ей значения. Кое-как спустили вниз раненого советника — он был без сознания но, тем не менее, жив. Бесспорно, полковник Бехтерев родился в рубашке, тут уж не поспоришь. И сегодня ему несказанно повезло — проспал всю заварушку.

— Глядите, наша техника! — вскрикнула Лена, указывая вправо.

И верно, со стороны кордона сюда двигался хорошо узнаваемый темно-зеленый БТР-60, за ним шел КамАЗ, еще какая-то техника характерно темно-зеленого цвета. Из-за густых клубов поднятой пыли, было неясно, каков полный состав колонны. По регистрационному номеру «шестидесятки» я сразу узнал детище, которое мы доблестно чинили в автопарке. Однозначно, это машина из нашей части.

Бронетранспортер взял левее, притормозил, его обошел штабной УАЗ — 469. С характерным фирменным звуком скрипнули тормоза. Пассажирская дверь распахнулась, оттуда выскочил наш командир части, подполковник Каменев, за ним Ветров.

Из-за шума и рокота двигателей, я не расслышал слов.

А что там было дальше, меня не шибко волновало. Да и воспринималось уже с трудом. Все резко стало каким-то неважным, медленным и далеким. Голова стала чугунной, вдруг закружилась, к горлу подступила тошнота. Накатила какая-то смертельная усталость. Не в силах справиться со своим состоянием, я тяжело опустился прямо на камни, рядом с носилками. Геологичка посмотрела на меня с тревогой…

— С тобой все нормально? Эй! Максим!

Я попытался кивнуть, но почему-то не сумел. Вроде только сидел, а уже вижу, как почему-то ко мне приближается земля, а потом резко стало темно. Кажется, сугубо рефлекторно, я даже руку перед собой выставил. Только, наверное, не помогло…

Дальше мелькали какие-то отдельные фрагменты. Иногда я что-то чувствовал, видел картинки, вспышки света.

Впрочем, не удивительно, что меня так вырубило.