Давай-ка по этому поводу блинчиков напечем? — Стефа обняла меня за плечи, а я впилась ногтями в ладони.

Как будто я и рада, что нас больше не потревожат. Но, то, что Артур навсегда исчез из моей жизни, отозвалось в груди нестерпимой болью.

Но я не подам виду, и Стефу расстраивать не буду. Встану и пойду замешивать тесто на блинчики. Только быстро-быстро вытру щеки, чтобы она не увидела, как по ним пробежали мокрые дорожки.

***— Что тут у нас, — доктор-узист уставилась в монитор, — многоплодная беременность?

— Да, двойня, — с готовностью отозвалась я. Стефа напросилась со мной и молча присела рядом на стуле.

— Да нет, дорогая, — наморщила лоб доктор, — у тебя тут не двойня.

— Как не двойня? — я даже привстала. — А кто? Он там один?

Чуть не расплакалась. Как же так? Я ведь их себе даже представляла двоих. Но докторша уже разворачивала монитор.

— Ну вот же, три сердцебиения, видите?

Вижу. Крошечные точки, которые сокращаются и пульсируют. Но… три???

— Почему три? — спросила Стефа пересохшими губами. — Откуда взялся третий?

— А он там и был, одна яйцеклетка разделилась на два эмбриона. Но на ранних сроках однояйцевых близнецов мы не видим, они прячутся в одном плодном яйце. У вас будет один малыш похож сам на себя, а двое — как две капельки, друг на дружку.

— Трое, — прошептала я и тоже облизнула губы. ТРОЕ!!!

Рядом раздался стон, и я обернулась. Стефа держалась за сердце и смотрела на монитор круглыми глазами.

Докторша побежала за успокоительным, а я перевела глаза на монитор. Теперь я их всех троих видела, три толкающиеся и переливающиеся капельки. Мои родные…

«Ты никогда не узнаешь, что у тебя теперь не двое, а трое детей, Артур. Никогда».

***Домой вернулись в полном молчании. По дороге тоже молчали. Каждый боялся начать разговор первым.

Но как только ступили на порог, я развернулась.

— Стефочка!

— Настюш…

— Говори!

— Нет, ты говори!

— Ну Стеф!

— Ладно, — сдалась тетка, — я много думала. Неправильно это, деточка, все на себя брать. Благородно, красиво, но неправильно.

— Я тоже об этом думала, — покаянно призналась я, — только не на себя, Стеф. На тебя.

Она махнула рукой, чтобы я не мешала, и я замолчала.

— Она, конечно, гнида, эта Аврора, — продолжила Стефка, опустившись на пуфик в прихожей, — но обещание сдержала. Деньги перевела. Может, папашка деток наших поучаствовал, кто знает. Не важно. Трое детей — это не шутка, Настюша, тебе только восемнадцать. Я хочу, чтобы ты училась дальше, а не похоронила себя среди памперсов.

«Если у нас еще на них будут деньги», — мысленно закончила я про себя. Все правильно. Она все правильно говорит."

"— Так что я думаю, ты должна взять эти деньги, девочка моя. Не себе, а им, бубочкам нашим. Это их деньги, что бы тебе та грымза ни говорила.