Я сижу в детском отделении интенсивной терапии и смотрю на своих малышей. Они лежат в кювезах и больше похожи на червячков, чем на людей.

Мальчиков положили в один кювез, сейчас их лучше не разлучать. Малышку отдельно, потому что таких больших кювезов, на тройню, в отделении не нашлось.

Я пришла к отделению в половине двенадцатого. Дошла, держась за стенку, но меня и так поднимали, чтобы я ходила. Я здесь уже была несколько раз, и меня пускали смотреть на малышей. А сейчас я хочу встретить с ними Новый год.

Медсестра сначала нахмурилась, но потом кивнула и пропустила. Сама она ушла — наверное, кто из персонала свободен, сейчас будет встречать Новый год. Правильно, все же люди, всем хочется праздник даже на работе.

А я сижу и смотрю на самое дорогое, что у меня теперь есть.

Своих «три-Д» я родила сама, обошлись без кесарево. Они весят каждый чуть больше килограмма, так что втроем мои детки — как один нормальный доношенный ребенок.

Стефа собиралась со мной на роды, но Ирина Андреевна не пустила.

— Мне роды надо будет принимать, а не тебя откачивать, — заявила она тетке. Они уже успели подружиться, пока я наблюдалась у Ирины с беременностью.

Во время схваток я ходила по родильному боксу, стояла, садилась на гимнастический шар. Ирина с акушеркой то уходили, то приходили, остальное время я была сама.

Конечно, я думала об Артуре. Мне ничего не нужно от него, правда, но, если бы он был здесь и сейчас, мне было бы легче. Никому дети не нужны так, как родителям.

Когда я шла по коридору в родильный бокс, через стекло увидела в соседнем боксе мужчину, который держал на руках своего ребенка. У него в глазах стояли слезы, а выражение лица меня поразило до глубины души.

И так стало жаль своих деток! Разве они хуже этого малыша? И разве Артур смог остаться равнодушным, если бы увидел, что у его сыновей такие же черные волосы, как у него?

Данил и Давид, как я и загадала, похожи на отца, а Дианка пока светленькая, но может потом поменяется.

Она родилась первой.

— Ну, давай, Настюша, выдавай нам своих «три-Д», — подбадривала меня Ирина Андреевна, — кто у нас там первый на выход?

Так что Дианка теперь — старшая сестра, она на двенадцать минут старше Давида. Данька самый младший."

"Мои червячки лежат в специальных гнездышках, одетые в теплые шапочки, носочки и рукавички. И хоть носочки совсем крошечные, моим малышам они все равно пока велики.

Никогда не думала, что мой мир так перевернется. Но теперь мне кажется, что раньше я не жила, это была одна большая репетиция. И моя настоящая жизнь начинается только сейчас, в этих стенах.

Я хочу взять их на руки, каждого, но нельзя, они слишком маленькие и хрупкие. Я представляю, какими они вырастут, и мне уже не терпится.