– Это было очень любезно с вашей стороны.

– Уверяю вас, это не доставило мне никаких хлопот.

– Вам, может быть, – согласилась Белл, старательно придерживаясь добродушного тона. – А мне пришлось лежать на животе рядом с мужчиной, с которым я познакомилась всего три дня назад.

«Пожалуйста, только не отвечай очередной резкостью! – мысленно взмолилась она. – Будь таким же забавным, насмешливым и притворнострогим, каким был всего несколько минут назад!»

Джон улыбнулся, словно ее мысли проплыли по воздуху и коснулись его.

– Смею вас заверить, что мне доставило невыразимое наслаждение созерцать вашу спину, – шутливо произнес он, и его смущенная улыбка вдруг преобразилась в дерзкую усмешку. Он вновь действовал против собственной воли, но просто не мог быть нелюбезным с Белл – особенно когда она всеми силами старалась поддерживать дружеский тон.

– Ах вы негодник! – возмутилась Белл, шутливо ущипнув его за плечо. – Что за отвратительные вещи вы говорите!

– Разве прежде никто не выражал восхищение вашей спиной? – его ладонь сама собой накрыла ее руки.

– Уверяю вас, никому из моих собеседников не хватало дерзости упоминать о ней, – у нее сорвался голос.

Он не шевелился, просто сидел, накрыв ладонью ее руки, но тепло его прикосновения проникало сквозь кожу Белл, расплывалось по руке и опасно подкрадывалось к сердцу.

Джон склонился вперед.

– Это была совсем не дерзость, – пробормотал он.

– В самом деле? – Белл коснулась нижней губы кончиком языка.

– Да, всего лишь честность. – Он придвинулся еще ближе.

Джон ответил, но Белл не поняла, потому что его губы уже мягко касались ее губ. Она тихо застонала, думая, что вечно мечтала о такой минуте, и молча возблагодарила всех богов и своих родителей (впрочем, в обратном порядке) за то, что те отсоветовали ей принимать предложения поклонников в предыдущие два года. Именно этого она ждала, на это едва смела надеяться. Таким было чувство Эммы и Алекса. Вот почему они не могли оторвать глаз друг от друга, постоянно улыбались и смеялись за закрытыми дверями. Это было…

Джон нежно провел языком по бархатистой внутренней поверхности ее нижней губы, и Белл утратила всякую способность думать. Она только чувствовала, но чувства переполняли ее. Кожа ее горела, несмотря на легкое, едва ощутимое прикосновение Джона. Белл вздохнула, погружаясь в водоворот своих ощущений, инстинктивно чувствуя: Джон знает, что делать, как продлить эти восхитительные минуты на целую вечность. Она таяла, ее тело стремилось ощутить тепло его рук. Но Джон вдруг резко отстранился и выругался, хрипло переводя дыхание.

Белл смущенно заморгала, ничего не понимая и растерявшись.