— Хирон? — позвал я. Голос мой дрожал и прерывался. — Хирон?

Я обернулся. Фетида стояла у самого края полянки, ее белая как кость кожа и черные волосы казались яркими, как вспышки молнии. Платье, что было на ней, облегало тело и блестело как рыбья чешуя. Вдох застрял в моем горле.

— Тебя не должно быть тут, — сказала она. Так острые скалы царапают корабельное днище.

Она шагнула вперед, и трава, казалось, увядала под ее ногами. Она была морской нимфой, и земные создания не любили ее.

— Прошу простить, — выдавил я, голос был словно застрявший в горле сухой лист.

— Я предупреждала тебя, — Чернота ее глаз словно вливалась в меня, перекрывала горло, не давая дышать. Даже если бы я посмел крикнуть, я бы не смог.

Шорох за моей спиной и затем голос Хирона, громкий в этой тишине. — Приветствую тебя, Фетида.

Тепло вернулось моей коже, вернулось и дыхание. Я почти побежал к нему. Но его твердый взгляд удержал меня. Пожелай она, могла бы меня достать и тут.

— Ты пугаешь мальчика.

— Ему здесь не место, — ответила она. Губы ее были красны, словно от свежей крови.

Рука Хирона твердо легла на мое плечо. — Патрокл, вернись в пещеру. Поговорим с тобой позднее.

Все еще чувствуя дрожь в ногах, я повиновался.

— Ты слишком долго прожил среди смертных, кентавр, — услышал я ее слова, прежде чем за мной опустилась шкура-полог. Я прижался к стене пещеры; в горле было солоно и мерзко.

— Ахилл, — позвал я.

Он открыл глаза и оказался рядом прежде, чем я смог говорить.

Я увидел, как он напрягся. — Она тебя не тронула?

Я помотал головой. Не сказав, что видел — она хотела. И могла бы, если бы Хирон не пришел.

— Я должен идти, — сказал Ахилл. Шкуры зашуршали, раздвинувшись и пропуская его, а потом снова сомкнулись.

Я не слышал, о чем там говорили на полянке. Они говорили негромко, а может, отошли куда-то. Я ждал, обводя пальцем спиральки на каменном полу. За себя я больше не волновался — Хирон, видно, твердо решил меня оставить, он был старше ее, был уже взрослым, когда боги еще только качались в колыбельках, а уж она-то тогда была всего лишь яйцом в морских глубинах. Но было нечто, которое трудно как-то назвать. Она могла многого лишить меня.

Когда они вернулись, был уже почти полдень. Первым делом я взглянул в лицо Ахилла, стараясь понять все по его глазам, по тому, как сжался его рот. Но ничего не заметил, разве что следы усталости. Он бросился на тюфяк рядом со мной.

— Так есть хочу, — сказал он.

— Этому и следует быть, — отозвался Хирон. — Время обеда прошло давно. — Он уже готовил нам еду, легко двигаясь по пещере несмотря на свои размеры.

Ахилл повернулся ко мне. — Все хорошо. Она просто хотела повидать меня. Поговорить со мной.

— И снова придет поговорить, — И, словно прочтя мои мысли, Хирон добавил: — Так тому и следует быть.