В весьма опасной для героя обстановке — если его поймают там, где он есть, ему придется плохо. Так что говорить надо быстро. И на фоне этого героиня втаскивает его в свой шатер, они перебрасываются пустопорожними репликами где-то минут семь-десять, она его прячет в своей постели (sic!) и только после того, как угроза приходит и уходит, они приступают к типа важному разговору. Который продолжается тоже до-олго. Л — логика.

Наконец, мы доходим до ГЛАВЫ 30, где Патрокл героически сражается в доспехах Ахилла. Справка — копьем в человека попасть непросто. С движущейся платформы — еще более непросто. И трижды более сложно копьем человека убить. По предыдущему повествованию выходит, что сражаться Патрокл не учился. Принципиально. И тем не менее Патрокл входит на колесницу и мечет копья метко аки Зевес-громовержец молнии. Если это влияние Ахилловских доспехов — то мистическую составляющую автор как-то слабо приобозначил. Так что больше это умение похоже на рояль в кустах.

Опустим дальнейшие трансформации мертвого тела Патрокла — жара, шатер, процессы гниения; что такое в слезах Ахилла, что труп — тепло, в закрытом помещении, еще и весь в слезах — стал просто скользким (как можно стать скользким от слез, отдельный вопрос), но при этом не загнил? Мы определенно многого не знаем о метаболизме полубогов. И то, как это все ощущает неупокоенный дух, в который обращается наш Патрокл, также доставляет.

Далее идут также странные вещи — наш неупокоенный дух может встретиться с Ахиллом в царстве теней только если его имя будет указано на монументе. Причем когда Фетида милостиво делает это, он даже не сразу это замечает. Хотя как дух должен, по идее, обладать определенной тонкостью восприятия.

Повторяю, это не критическая статья. Я не собираюсь касаться тут структуры, системы персонажей и их логичных — а чаще алогичных — взаимоотношений. Это лишь кратенькие замечания и наблюдения по ходу — своего рода… заметки паталоганатома, если угодно. Пожалуй, так и стоит озаглавить.