Снимки делались в отделе фотопринадлежностей магазина, а победитель получал приз – золотую чашу с выгравированным именем счастливчика. Чашу выставили в витрине, и Жозефина каждый день ходила на нее смотреть. Никогда еще ничего она не хотела так сильно, как стать первой. Мать никогда бы не позволила Жозефине участвовать в конкурсе, считая, что тщеславие – это зеркало дьявола, но одна из богатых клиенток, покровительствующая девочке, заплатила за фото. Жозефина была уверена: чаша достанется ей. Она уже представляла себе, как будет выглядеть безделушка на комоде в их комнате.

Жозефина будет каждый день стирать с нее пыль, любоваться по ночам.

Когда наступил решающий день, девочка так волновалась, что даже не смогла пойти в школу и весь день пролежала в постели. Слишком велик, почти невыносим был груз счастья. Впервые в жизни в ее руках окажется прекрасная драгоценность, и эта чудесная вещь будет принадлежать только ей одной.

На следующий день Жозефина узнала, что победительницей стала Тина Хадсон, дочь одного из самых богатых в городе людей. Ей было далеко до Жозефины, но мистер Хадсон, как оказалось, был одним из членов совета директоров компании, во владении которой находился универмаг Брубейкера.

Когда Жозефина услышала новость, у нее так разболелась голова, что девочка едва удерживалась от крика. Она очень боялась, что Бог узнает о ее желании получить приз, но Всемогущий Господь, должно быть, действительно видел все, потому что приступы участились. По ночам она тихо плакала в подушку, чтобы не разбудить мать.

Через несколько дней после того, как были объявлены результаты конкурса, Жозефину пригласили в дом Хадсонов на уик-энд.

Золотая чаша стояла на каминной полке в комнате Тины. Жозефина долго смотрела на нее. Когда девочка вернулась домой, чаша была спрятана в ее сумке под ночной рубашкой. Она все еще лежала там, когда появилась мать Тины и забрала украденную вещь.

Мать Жозефины обломила длинный прут с дерева и жестоко избила дочь. Но девочка не злилась на нее. Те несколько секунд, когда Жозефина держала в руках сверкающую драгоценность, стоили перенесенных боли и унижения.

Голливуд сороковых был мировой столицей кино, магнитом, притягивавшим талантливых и бездарей, жадных и благородных, красивых и безумцев.

Он был землей высоких пальм и грез о Рите Хейуорт, Меккой для всех, кто стремился стать первым в волшебном царстве снов. Для одних Голливуд был городом, который мог в одну ночь сделать тебя звездой, для других – гигантским казино, разорявшим доверчивых, или публичным домом, апельсиновым садом, даже святилищем, но для всех он становился магическим калейдоскопом: каждый, заглянув в него, видел свой, не похожий на другие узор.