Выть может, лучше было бы, если бы он так и сделал: тогда их встреча не потянула бы за собой длинную цепь неприятностей, тревог и несчастий; ничего бы этого не случилось!

И все же, несмотря на то, что любовь к Калисте смиряла его гордость, открывая ему, как он был слеп и недальновиден, как глупо и нелепо вел себя, она в то же время наполняла его душу чувством бесконечного восторга и ликования: он был горд и счастлив, что любит и что любимая его так прекрасна!

Граф решил, что, вероятно, из-за той боли, которая постоянно мучила его после схватки с Мандзани, когда он лежал в деревенской гостинице, прикованный к постели, он не видел в Калисте желанной, восхитительной женщины, замечая только ее доброту и отзывчивость, глядя на нее просто как на девушку, которая все время была рядом, развлекала, не давая скучать, и рассказывала ему разные истории, которые заставляли его забыть о болезни и неудобствах.

Тогда ему даже в голову не пришло, как удивительно то, что он совсем не скучал там, в этой сельской глуши, в жалкой гостиничной комнатушке, не стремился вернуться в Лондон, к привычному комфорту собственного дома.

Ему было хорошо, но он не осознавал этого, точно так же, как не понимал и того, что все это только благодаря Калисте.

По мере того, как дни проходили, он становился только все более нетерпеливым и нервничал, ожидая, когда же она наконец вернется после выездки Кентавра и Ореста. Часы ее отсутствия казались ему бесконечно долгими.

Но он и тогда еще ничего не понял, не догадался, почему то и дело поглядывает на часы, когда ее нет, почему в душе его поднимается волна радости, когда она входит в комнату в своем зеленом платье для верховой езды, и щеки ее горят после быстрой скачки, а легкие рыжевато-золотистые завитки волос, слегка растрепавшиеся от ветра, выбиваются на белый лоб.

Казалось, с нею вместе в комнату всегда входило солнце.

«Как вы думаете, что произошло сегодня утром?»— спрашивала она своим нежным, мелодичным голоском, и слова ее звучали, точно ласковая веселая песенка.

И граф чувствовал, как незаметно исчезало его раздражение, и с удовольствием слушал то, что она рассказывала ему. Она так ярко и живо описывала все маленькие происшествия, случавшиеся во время прогулок, что графу казалось — он сам ездил вместе с ней и видел все это своими глазами.

И он все еще не понимал, откуда в нем эти чувства!

Размышляя так, граф дошел до моста через Серпентин.

Здесь почти не было народу; все толпились сейчас вокруг площадки, на которой стоял воздушный шар, ожидая, когда он начнет подниматься в небо.

На берегу озера было совсем тихо; слышен был только легкий плеск воды. Музыка духовых оркестров и шум ярмарки доносились сюда лишь приглушенно, издалека.