Смерть ходит за мной по пятам, ехидно улыбается и выставляет передо мной препятствия. Но каждый раз оступаясь, она, словно играючи, подцепляет меня острием косы, раня, но не убивая, и вновь толкает вперед, проверяя меня на прочность.

      Останавливаюсь на месте и, прикурив последнюю сигарету, выпускаю в серое небо тонкую струйку горького дыма. Думай, Ян, думай...

      Не чувствую ни рук ни ног, от затяжного кашля болит диафрагма, дышать трудно. По идее бы, курить бросить или хоть прекратить дымить на период болезни, но иной раз, нырнув с головой в размышления и анализ собственного существования, боюсь больше не вынырнуть... Затяжка помогает оставаться в реальности. Так проще. Это воздух мой. Хотя сейчас этот воздух заметно душит. Зимняя свежесть не в кайф; яркие вывески рекламных плакатов, блестящие витрины, искрящиеся дешевыми разноцветными лампочками - слепят глаза. Температура прет уж совсем на запредельный уровень, от голода тошнит (или это от того съеденного на заправке пирожка?). Не важно. Все не важно...

      Иду слегка пошатываясь по обледенелой мостовой, качаясь от резких порывов ветра, совсем как пьяный. Перед глазами белая пелена, словно мордой в молоко макнули. Как же я не хочу ТУДА идти. Это все равно, что растоптать последние остатки еще не скорчившейся в болезненных судорогах гордости. Но выбора особого не вижу. Загнуться посреди улицы или в подвале очередной ночлежки - не хочу. Поэтому терпи, Ян, просто закрой рот, натяни на раскрасневшуюся от мороза и температуры морду приветливое выражение лица...

      Шарахаюсь в сторону, увидев в идеально начищенной витрине магазина свое отражение. Окей, просто убери этот глумливый оскал и прикинься пуськой. Волосы разметались в разные стороны, шапка лежит в кармане, холода все равно уже не чувствую, лихорадит. Светлые волосы отросли и в творческом беспорядке разлетаются на ветру, плечи поникли, взгляд пылает, и этот румянец... да, стоит прибавить ходу.

      Свернув в очередной переулок, торможу на месте. Привычно улыбаюсь, на самом деле быстро прикидывая пути к отступлению. И надо было мне пойти именно здесь?! Ругаю себя всеми известными и только что придуманными словами. Ян, ты влип!

      Сет стоит на противоположной стороне улицы, как всегда великолепный, идеально выглаженный и до неприличия свежий, в то время, как я еле держусь на ногах.Красивое лицо закрыто воротом дорогого пальто, не позволяя рассмотреть аристократические черты лица, но мне и не нужно, я и так знаю, что он ухмыляется. Руки скрещены на груди, будто и вовсе не мерзнут на таком морозе, и мне почему-то кажется, что он неестественно горячий, словно пылает изнутри.

      Сет смотрит на меня пристально, изучающе, будто проверяет: все ли на месте.