– Пусть грядка не моя, – бормотал Крячко, перекладывая пистолет в наружный карман, – но раз я на ней пахал, должно расти… Я этого не люблю…

– Он мне стрелял в спину, я ему предоставляю право выбора, – Гуров принял решение, успокоился, взял Крячко за отвороты куртки, чуть ли не приподнял в воздух. – Если нас будет двое, мы никогда себе не простим! Не ходи за мной!

Жеволуб опустил руку в карман в поисках монеты, ощупал пистолет, выудил из-под него горсть мелочи, нашел рубль. Теперь надо придумать, что сказать. Он не успел соорудить фразу, как услышал за спиной насмешливый голос:

– Витя, никак телефон забыл?

Жеволуб одновременно сунул руку в карман, развернулся и увидел Гурова.

– Чего надо? – Охранник растерялся, не мог понять, откуда появился сыщик, оглянулся, стоявшего у дома Крячко не заметил, повторил: – Чего надо?

– Телефончик связного, – ответил Гуров, щелкнул зажигалкой, закурил, демонстрируя, что оружия в руке не держит. – Можешь сам позвонить, сказать, мол, поезд ушел, ментов ты не видел.

Сыщик понимал, что в правом кармане куртки Жеволуб сжимает пистолет, и убеждал себя, что наверняка патрон не дослан, значит, прежде чем выстрелить, надо вынуть пистолет, передернуть затвор – у него, Гурова, уйма времени. Но патрон, может быть, уже на месте, бандит выстрелит из кармана…

Гуров фиксировал взглядом правую руку Жеволуба, одновременно прикидывая расстояние до стоявшего у тротуара «Москвича» и в то же время проверяя, нет ли под ногами льда: если, прыгая, поскользнешься…

Жеволуб шевельнул мгновенно затекшими пальцами, снял предохранитель, Гуров опустил зажигалку в карман, сжал ребристую рукоятку «вальтера».

А по улице катился поток машин, по тротуару, скользя, шли люди – город жил своей обычной жизнью.

Если бы охранник стрелял из кармана, то мог бы рассчитывать на успех, однако Жеволуб выхватил пистолет, выстрелил, но сыщик прыгнул за машину раньше. Первая пуля шлепнулась в дом, вторая прошила «Москвич». Гуров выстрелил, Жеволуб отпрянул, рухнул на колени, затем опрокинулся навзничь.

Через несколько секунд рядом оказался Крячко, бросил взгляд на тело, схватил Гурова за плечо, спросил:

– Как можно? – Гуров достал носовой платок, начал вытирать левую руку, плащ, брюки, проглотив подступившую рвоту, сказал: – Звони, пусть приезжают, фиксируют, фотографируют. Проклятая жизнь!

Крячко объяснялся по телефону. Гуров набросил на пистолет покойника носовой платок, придавил осколком кирпича.

Жизнь текла самая обыкновенная, на громыхнувшие в переулке выстрелы никто не обратил внимания. Кончился поток машин, через несколько секунд мигнул светофор, и новый поток заполнил улицу. На лежавшего у автомата человека никто не взглянул. А к стрельбе в Москве уже привыкли.