Так будут они садиться или нет?

– Ладно, ладно, – миролюбиво сказал Гуров и провел ладонью по стеклу, пытаясь стереть капли дождя.

– Ты хорош. – Крячко довольно хмыкнул.

Гуров увидел идущего по краю платформы Жеволуба, не узнал, лишь обратил внимание на быстро двигающуюся фигуру, отметил, что человек отвернулся.

– Станислав, что-то не так. – Гуров взглянул на друга, затем на часы: до отправления оставалось чуть больше десяти минут. – Ты видел мужика, сейчас мимо проскочил?

– Ну? Состав длинный, человек торопится. Знакомый?

– Не разобрал, – Гуров почувствовал тревогу. – Надо открыть дверь на эту платформу.

– Нет проблем, – ответил Крячко. – Изнутри она открывается.

Гуров успокоился, наблюдал, как один из провожающих вынул из кейса бутылку и рюмки, как вышел из вагона носильщик, подхватил последний чемодан, унес вовнутрь.

– Как ни мучилась, а родила, – сказал Крячко. – В принципе можно уходить. Мы свою работу сделали. Хотя я говорил и повторяю: это не наши грядки. Мать твою!

По платформе возвращались двое «пьяных» с цветами.

– Цветочки следовало кому-нибудь подарить или выбросить. – Крячко длинно выругался. – Жадность фраера сгубила.

«Пьяные» остановились напротив вагона, закурили, один вынул из кармана бутылку, глотнул, передал другому.

Девушка обняла Депутата, поцеловала, подтолкнула к вагону. По платформе начали уходить провожающие, обтекали «пьяных», один мужчина, не доходя метров десять до качающихся фигур, остановился.

Гуров узнал Жеволуба и выругался так, что Крячко чуть не сполз на пол.

Пока Жеволуб шел в людской толчее вокзала, сыщики держались шагах в десяти, не более. Когда он миновал человеческую круговерть у выхода из метро и двинулся по Брестской, где было темно и пустынно, пришлось отстать. Крячко недовольно сказал:

– Зачем мы его выпустили с площади? Светло, люди, спеленали бы как младенца.

– И куда бы дели? Смотри под ноги, поскользнешься.

– Учи меня, учи, командир.

Еще на вокзальной площади Жеволуб задерживался у автоматов, но они были либо заняты, либо сломаны. Сейчас он увидел одинокий пустой автомат, заглянул, убедился, что трубка на месте, подвинулся в сторону фонаря.

– Нельзя ему звонить, никак нельзя, – отрешенно сказал Гуров. – Что будем делать?

– Я этих мудаков под землей найду, – бормотал Крячко, вспоминая платформу и ряженых с цветами.

– Может, не будет звонить, повременит, – успокаивал себя Гуров, – получим передышку, что-нибудь придумаю.

Брать Жеволуба не за что, и отпускать его нельзя. Бывший мент, он этих «цветочников» расколол влет, а его сюда для этого и прислали. Жеволуб доложит, что за уехавшим наблюдали, последует сигнал, наркотик не встретят либо придумают что-нибудь иное… Могут снять с поезда сразу после Бреста, вариантов много.