– Мы и так на голом энтузиазме шкурой рисковали, нам эти наркотики даром не нужны.

– Гуров по краю ходил. Если бы вы его видели, как он под стволом стоял…

– Представляю, Станислав, и чего ты оправдываешься?

– Я не оправдываюсь.

– Оправдываешься. Может, я в жизни ничего не понимаю и слаще морковки ничего не кушал, но, помяни мои слова, Гуров вернется.

– Он говорит, что это вряд ли.

– И ты вернешься, никуда вы не денетесь. Здоровый мужик может из дома, от детей, жены, ворчливых стариков к красивой бабе сбежать. Свобода! Красивая жизнь! Но ежели мужик – мужик, а не кузнечик, он непременно в семью вернется. Пусть в доме холодно и голодно, если он в нем вырос, то и деваться ему некуда.

Крячко остановил «Мерседес» у дома Орлова, тот вышел, огладил полированную дверцу, заглянул в салон.

– Красивая машина. Звоните! – хохотнул он и направился к подъезду.

– Типун тебе на язык! – Крячко мягко тронул с места, взглянул на спящего Гурова. – Генерал! Учитель! Да в гробу мы видали его ментовскую контору!

– Верно, Станислав. Только куда мы денемся? – пробормотал сонно Гуров и повернулся на другой бок.

Дума не лишила преступника права депутатской неприкосновенности и отказала прокуратуре в возбуждении уголовного дела.