Поднимаюсь с кровати, облегченно выдыхая, когда понимаю, что Эмина нет рядом.

Принимаю душ, привожу себя в порядок, собираюсь в больницу к отцу. Он пришел в себя, и я благодарю за это Бога, но состояние отца плачевное. Он почти не говорит, не двигается и мало что понимает. Мама еще не знает, но доктор дает неутешительные прогнозы. Возможно, папа проживет еще долго, но неполноценно, он не станет прежним уже никогда.

Одеваюсь в гардеробе, натягивая на себя плотные черные колготки и вязаное платье в виде длинного свитера.

Выхожу из гардероба и замираю на месте.

На столике между кресел накрыт завтрак. Мы никогда не кушали в спальне, всегда только в столовой. Эмин приверженец порядка и ритуалов. Кофе, тосты, масло, сыр, мой любимый малиновый джем. Эмин стоит возле окна в ожидании меня. Уже собранный, свежий, в идеально выглаженных брюках и рубашке.

Я не умею ругаться и скандалить. Да и не к чему это. Только разозлит Эмина и окончательно меня вымотает. Кушать хочется, я не ела почти сутки, желудок сжимается. Спокойно сажусь за стол, беру чашку кофе, отпивая. Эмин садится напротив и наблюдает за мной.

— Как ты себя чествуешь? — спокойно спрашивает он.

— Нормально, — киваю.

— Вчера я получил результаты теста на отцовство. Не хочешь узнать результат?

— Хочу.

— Это моя дочь, — обреченно выдыхает он. В его голосе пустота и безразличие.

— Поздравляю. Дочь – это прекрасно.

— Прекрати, — качает головой.

— Я искренне.

— Несмотря на это, у нас с тобой ничего не поменяется. Ты моя жена.

— Я подам на развод. Ребенку нужна полноценная семья.

— Какая, на хрен, семья?! — снова взрывается, повышая голос. Никогда не видела от него столько эмоций. Обычно он холоден и расчетлив. — Мне не нужна Инга. Она не спрашивала меня, когда беременела. Она сделала это намеренно, когда поняла, что теряет меня. Я не снимаю с себя ответственности за ребенка, но семья у нас с тобой.

— Девочка ни в чем не виновата. Ей нужен отец и мать.

— Алина… Малыш… Даже если тебя не будет в моей жизни, ради ребенка я не стану жить с Ингой. Поэтому твои жертвы напрасны. Я хочу, чтобы ты была в моей жизни. Это сложно принять, но так вышло против моего желания. Я дам ребенку все, она ни в чем не будет нуждаться.

— Ты знаешь, почему покончила с собой дочь Эсмы? — спрашиваю я, ошарашивая Эмина.

— Знаю, — цинично ухмыляется. Он бездушное животное. — Она была душевно больна.

— Она любила тебя…"

"— Это Эсма тебе так сказала? Мы росли вместе, дружили. Точнее, я единственный, кто с ней дружил в детстве. Девочка была с «особенностями», как сейчас это называют. Она жила в своем выдуманном мире. И когда мы стали взрослыми, я просто пошел своей дорогой, а она нафантазировала, что между нами что-то есть. Мне безумно ее жаль, но моей вины тут нет. Это ее выбор.