Гумберт с огромным удовлетворением наблюдал за тем, как вытянулось лицо Йордан и как еще больше заострился ее подбородок. Не говоря ни слова, она поднялась, схватила свою шляпу и нахлобучила ее на голову.

– Желаю счастливого выхода на пенсию, фройляйн Шмальцлер. Уже не много осталось, не так ли?

С этими словами она повернулась, чтобы уйти. Слышно было, как она с грохотом захлопнула за собой дверь.

Августа все еще стояла, вся в слезах, ища глазами Гумберта. Он хотел бы увернуться от этого взгляда, но не осмелился.

– Неужели это правда? – с мольбой в глазах прошептала она.

 – Он кивнул, но ничего не сказал. – О боже! – простонала Августа, всхлипывая. – Только бы он ничего не сделал с собой! Ведь он не первый…

Она вытерла лицо рукавом и бросилась прочь из кухни.

Гумберт провел рукой по волосам и тряхнул головой, как будто хотел избавиться от неприятной мысли.

– Ну именно сегодня надо было прийти этой сплетнице, – проворчал он. – Испортила мне настроение. А мне выступать сегодня вечером. Ты ведь придешь, Ханна? И ты тоже, Фанни? Я оставил специально для вас два билета!

– Конечно, придем, Гумберт. И переплюнем через плечо…

Ханна воспользовалась моментом.

Она подбежала к кухонной плите, открыла заслонку и бросила письмо в огонь.

– Но только через левое плечо, Ханна. И плюнуть нужно трижды. Тьфу-тьфу-тьфу…

В это утро Мари чувствовала себя совершенно разбитой. «Ничего удивительного», – подумала она, стоя в ванной перед зеркалом и рассматривая темные круги под глазами. Полночи она участвовала в дискуссии, а потом до утра не сомкнула глаз. Она причесалась и припудрилась, но лицо не очень-то посвежело. И откуда взялись эти морщинки на лбу? И вокруг глаз.

Неужели в двадцать четыре она уже постарела?

«Пожалуй, от долгого ожидания», – подумала она. Во всем виновато неотступное, изнуряющее чувство тревоги за Пауля. Ранение в плечо. Потом лихорадка. Жив ли он вообще? Или его уже давно… Нет, не может быть, она не хотела в это верить.

Она заколола волосы на затылке и снова придирчиво посмотрела на себя в зеркало. Да нет же, она все еще была симпатичной. Когда вернется Пауль, он не заметит в ней никаких изменений и будет таким же влюбленным и нежным, каким он был всегда. Если только он вернется…

Она попыталась прыгнуть выше головы и, отбросив все свои сомнения, вызванные предложением Клипштайна, доложила о нем свекру.

Иоганн Мельцер тотчас воспрял духом. Казалось, он давно втайне надеялся на финансовую поддержку со стороны Клипштайна. Ему не понравилось только, что тот хотел стать партнером. Вчера вечером в «мужской» гостиной разгорелись дебаты. Иоганн Мельцер вел речь о долговом обязательстве, фон Клипштайн же хотел получить право на совместное управление фабрикой. Мари пыталась выступить посредником.