Сегодня я буду поступать так, как считаю нужным, а завтра… – Задумалась, прикусив губу… – Завтра буду делать то же самое, но уже глядя на мир другими глазами. Тут вы правы. Всё меняется. Только дочку мне никто не вернёт. И доверие к мужу. И вам я не верю, Юрий Владимирович. И правды не скажу, потому что нет её… этой правды. – Мужчина вскинул жёсткий взгляд, а Лора прищёлкнула языком. – Я не сумасшедшая. Мне сейчас плохо, но это вовсе не значит, что существовать перестала. И мыслить могу, и выводы делать. Они меня не радуют. – Пожала плечами. – Чего-то я ещё не знаю. Чувствую это.

Практически уверена. Потому вы и топчетесь вокруг, не зная, как подступиться. Но предупреждаю сразу: дуру из себя делать не позволю. Запомните сами и дружку своему передайте!

– У тебя странные выводы, дорогая. – Снова покачал головой, опустив взгляд в пол.

– Я никого из вас не обвиняю. Не думайте. Каждый сам виноват в своих несчастьях. Только и меня винить не нужно. Не поддамся.

– Я хочу, чтобы ты поняла…

– Я поняла. – Перебила. Тихо, но уверенно. – И вас поняла, и Ильдара. Вы много говорите. Правды в этих словах нет, а вот смысл есть.

Для вас смысл. – Многозначительно кивнула. – Только иногда отступиться нужно не для того, чтобы ударить с новыми силами, а для того, чтобы дать другому шанс. Мне нужен этот шанс. Очень нужен. А вы возможности не даёте им воспользоваться. Отступитесь, Юрий Владимирович. Чтобы хуже не сделать, отступитесь.

– Ничего тебе не нужно… никакого шанса… – С тяжёлым вздохом Гастило поднялся. Задвинул стул на место, раздвинул полы расстёгнутого пиджака, пряча руки в карманы брюк. Прошёлся из стороны в сторону, совершая буквально по паре шагов.

Остановился, окидывая долгим тяжёлым взглядом, и усмехнулся, когда Лора с достоинством выдержала эмоциональный напор. – А то, в чём действительно нуждаешься… сама себя по рукам бьёшь, как только появляется мысль дотронуться, прикоснуться. Неправильно это. Глупо и по-детски наивно полагать, что себя побороть сможешь.

– Всё? – Оборвала резко. Наверно потому, что прав был. А правду не любит никто. Даже тот, кто очень в ней нуждается.

– Всё. – Растерянно развёл он руками и оглянулся по сторонам.

Несколько раз осуждающе покачав головой напоследок, вышел.

Прикрыл за собой дверь, передёрнул плечами от накопившегося негатива, стряхнул его, резкими вращательными движениями, надул губы. Решительно рванул к палате напротив и дёрнул на себя дверь. Не церемонясь, захлопнул её и подошёл к самому окну, выдирая из рук Ильдара сигарету.

– Помогает? – Затушил, кроша о подоконник.

– Последнюю неделю вроде да. – Безразлично пожал плечами и подтянул пачку к себе. Сжал в кулак, сминая, и выругался сквозь зубы, отшвырнув в сторону.

– Я бы на твоём месте увёз её отсюда.