– Он потерял телепатическую связь с остальными воплощениями, и, даже если он очнется раньше, чем мы рассчитываем, он не сможет сообщить, куда мы движемся… Честно говоря, не ожидал, что ты сделаешь это… – добавил Лайвар уже другим голосом, в то время, как аппарат стремительно ввинчивался в ночное небо. – Надеялся, но не ожидал. – Его агатовый глаз сиял благодарностью и торжеством.

Вместо ответа Наан, ощутившая вдруг непреодолимую усталость, спросила сама:

– Сколько времени он пробудет без сознания?

– Через лес, в горы. Там, в одной из пещер, расположено наше тайное убежище.

Расчет Лайвара был прост. Спрятать Лабастьера так, чтобы тот не мог определить место своего нахождения и, под угрозой мучительных пыток, диктовать ему свои условия.

«Он не способен прервать телепатическую связь ни с одной из своих частей, – объяснял Лайвар сестре еще в мнемотеке, – как часть твоего тела, рука или нога, не смогут существовать вне тебя, даже если ты этого сильно захочешь».

«У него есть простой выход, – возражала она, – самоубийство».

«Мы позаботимся о том, чтобы он не мог совершить его».

За пределы купола они вырвались без происшествий, и антиграв окутала кромешная тьма, которой никогда не бывает в городе. Низкие яркие звезды делали ее только гуще. Стремительность полета и теплый ветер, омывающий лицо и пузырями раздувающий одежду, почему-то успокаивали Наан.

Время от времени Лайвар и Дент-Харрул о чем-то вполголоса переговаривались между собой, а незнакомая самка хранила молчание, и Наан это вполне устраивало. Она закрыла глаза и попыталась разобраться в себе.

Что заставляет ее совершать дерзкие, ничем не оправданные поступки? Она далека от Лайваровской фанатичной ненависти к императору. Ей неведом и его гибельный азарт. Она не уверена, что контроль за Лабастьером необходим, и уж точно не хочет, чтобы ему причиняли боль. Так в чем же дело? Есть ли какое-то хоть мало-мальски разумное объяснение ее поведению?! Наан решила пересмотреть свой путь с самого начала.

Итак, она – воспитанница Храма невест. Все ли устраивало ее в этом положении? Да… Если бы не то, что быть невестой императора отнюдь не означает, что ты обязательно станешь его женой. Ее приучили верить, что такое положение естественно, но иногда, чаще – бессонными ночами, она приходила в ревнивое исступление от мысли, что Внук Бога выберет не ее…

Но ведь все-таки он выбрал именно ее! Что же не устраивало ее теперь? Может быть, ее расстроило положение ее бывших подруг? Нет. Она никогда не чувствовала сердечной привязанности ни к одной из них, и ей абсолютно безразлично, огорчены ли они… Но… Ей небезразличен тот факт, что жен имеет каждый из тысяч воплощений Лабастьера.