Наан подняла руку, раскрыла ладонь и легонько дунула на нее. Еле видимое в полутьме облачко газа окутало лицо императора. Он хрипло выдохнул, его глаза закатились, и тело обмякло. Повалившись на бок, он уткнулся головой в живот Наан.

Снова, в какой уже раз, она совершает поступок, противоречащий здравому смыслу, идущий в разрез с ее чувствами… Но что-то заставляет ее вести себя именно так и никак иначе. Что? Какое-то безумное наваждение! Наан с трудом подавила рыдания, заметив, что с крыши ближайшего здания сорвалась четверка выжидавших доселе бабочек. Падающими листьями они спланировала к антиграву.

Наан встряхнулась. Уж если она сделала то, что хотел Лайвар, надо быть последовательной. Дрожащими руками она осторожно сняла мнемообруч с головы императора и надела его, затем вложила кисть своей руки в контуры сиреневого пятна на левом подлокотнике кресла… Но не почувствовала покалывания, и аппарат остался безжизненным. Значит, Лабастьер уже удалил ее генетические параметры из его памяти, или это была и вовсе другая машина.

Тем временем, опередив приблизижающихся бабочек, из-за угла вылетел антиграв значительно большего размера, чем императорский, и приземлился рядом. Им управлял Дент-Харрул. Лицо его было напряжено и испугано. Он приветственно махнул рукой, но Наан не удостоила его ответом. Машина была шестиместной, но кроме водителя в ней находились еще двое – Лайвар и незнакомая Наан молодая светловолосая самка.

Послядняя с любопытством и, как показалось Наан, с ревностью, уставилась на нее миндалевидными и такими же зелеными, как у Дент-Харрула, глазами. Она и Харрул были вооружены тяжелыми плазмобоями, какие раньше Наан видела только у телохранителей Лабастьера Первого.

– Рад видеть тебя, сестричка! – махнул Дент-Лайвар своим омерзительным крюком-протезом.

Наан ответила ему неопределенным пожатием плеч.

Четверо самцов, облаченных в серые комбинезоны горняков, добравшись, наконец, до места, поспешно перенесли Лабастьера в машину мятежников. Наан тем временем сошла с императорского антиграва, и «горняки», подхватив его, благо весила машина совсем немного, куда-то поволокли.

– Перебирайся к нам, – бросил Лайвар сестре. – Да поскорее. У нас нет ни секунды. Нужно немедленно убираться отсюда. Искать одно из своих тел император начнет именно с этой площади. Уверен, вся имперская охрана уже поднята по тревоге и мчится сюда.

Наан послушно села к заговорщикам, и вновь голова Лабастьера Первого оказалась у нее на коленях. И она увидела на ухе Внука Бога точно такую же серьгу, какую Лайвар дал ей в мнемотеке. Тот поймал ее удивленный взгляд и пояснил.