Мне стало страшно, что здесь может начаться ужасное.

Толпа загудела, когда возле второго пирса вспыхнули факелы. Мы повернулись туда. В лодках вокруг пирса стояли мужчины, в одной руке держа факел, а в другой копье. Копья они направили на пирс. И я только заметила, что на досках что-то лежит. Забили барабаны, и в ритм с боем с пола начала подниматься девушка. По прическе я поняла, что это девушка из клетки. На ней был черный шелковый халат, при движении стали видны разрезы в халате выше бедра. рукава были широкими, и как подол, имели разрез. Она выполняла сложный гимнастический танец, и было ощущение, что не она танцует под бой барабанов, а барабаны бьют под ее движения. Люди охали, гул довольства и восхищения глушил недовольное шипение моралистов. Громкий и редкий бой сменился дробью, словно вдруг все вокруг начали стучать пальцами по краю стола, толпа замолчала. Девушка разбежалась, и сделала несколько кувырков вперед. Ее халат и волосы блестели, и в отблеске факелов, с развевающимися полами халата, рукавами, она походила на большую черную птицу. Барабаны стали бить реже, факелы от берега в направлении моря стали гаснуть, девушка с последним ударом упала на пирс. Полная темнота легла на только что освещенное место. И вдруг факелы вспыхнули. На пирсе лежал халат, а на нем сидел великолепный черный лебедь.

Толпа ахнула, а мне стало еще неспокойнее. Потому что вряд-ли Тирэс оплатил этот «день молодежи» в его колхозе «Светлый путь Ильича». Это было ракушками для индейцев, огненной водой, которая не греет, а сжигает народы.

Глава 13

Я сказала отцу, что мне нужно отойти, и двинулась в сторону нашей телеги в рядах. Сосед ужинал, запивая рыбу и хлеб олой.

— Девочка, ты почему рано, там сейчас начнется самое интересное, — сосед удивился, увидев меня. — здесь все хорошо, я дождусь вас, все равно не хотел идти смотреть, уж больно устал.

— Я хотела найти женщин из нашей деревни и помыться, но, видимо, все на ярмарке.

— Конечно, все устали в дороге, и сейчас веселятся, пойди, отдыхай.

Я достала из телеги плащ Севара, надела, завязала на шее, и накинула капюшон. Я хотела выйти из этого гвалта, и направилась к шатрам заморских купцов. Осторожно пробралась сквозь толпу выше и левее рядов. Там тоже было много людей, лошадей, и даже коров — приезжие покупали здесь даже скотину, чтобы ни в чем себе не отказывать, и жить привычной жизнью. Шатров было восемь. Это большие купола из хорошей парусины, только вот эта ткань здесь была не просто редкостью, а диковинкой. Даже маломальские технологии тут выглядели неуместно и вызывали отторжение. Люди вокруг считали эти детали роскошью, и похоже, даже не задумывались, что для получения этих вещей им нужны только знания, которыми гости не хотят делиться.