— Смотри, — я расправила песок под ногами, взяла палку. — Это буква Д, — Я нарисовала русскую Д, простите, ребята, у вас будет кириллица.

— Зачем эта буква?

— Представь, что ты не можешь говорить. Слышишь меня, но не можешь сказать. Как ты мне скажешь — как тебя зовут?

— Мы, ым, эм, — драс мычал с закрытым ртом. Судя по словам, что люди произносили, мой алфавит подходил для этого мира.

— Ты можешь написать свое имя, и я его прочту. Теперь я напишу остальные буквы, и я крупно рядом с «Д» дописала «рас», — оставила между буквами место, чтобы каждая была отдельным рисунком.

— Д, р, а, с, — назвала ему каждую букву, он не понимал. — А теперь повтори за мной каждую.

Драс повторил. И я поставила ему интересную задачу — разделить мое имя на буквы. И он смог, медленно, проговорил каждую отдельно. Я попросила написать его первую букву моего имени. Он не понимал, тогда я попросила повторить все буквы его имени, и он услышал букву «С». И когда он понял суть, он понял важность букв, важность письменности вообще.

— Покажи мне все буквы, Сири, срочно, покажи.

— Сегодня вечером, кроме счета, мы начнем изучать буквы. Мне нужна очень большая доска на стене, а еще, мне нужны тридцать три доски вот такого размера, — я показала ему квадрат двадцать на двадцать. — Ты теперь знаешь, сколько это — тридцать три, правда?

— Да, знаю, — мужчина был счастлив, как ученый, открывший вечный двигатель.

Глава 44

Каждый вечер мы начинали со счета и продолжали алфавитом. Давалось тяжело, но мне самой нужно было выработать какую-то тактику для преподавания. А лучше всего — преподавать в первую очередь людям, которые будут учить остальных. Нам пока нужны азы: счет, письменность и чтение. Но серьезно мы начнем это на месте нашего будущего города, а сейчас нужно научить этих людей, так нам будет проще общаться.

Приближалась ярмарка — прибывало все больше людей, и я каждую свободную минуту ходила и выспрашивала людей — не приехал ли Севар, смотрела на дорогу с горы, искала знакомое лицо.

Драс купил мне два мешка шерсти, буквально урвал за большие деньги, потому что север теперь перешел на вязание — это было проще. Люди заводили больше овец — васары больше не беспокоили. Стада росли, но стоимость шерсти не падала. С одной стороны, это хорошо, но нам нужны были средства, чтобы начинать там, и начинать нам придется зимой. Я попросила мастера сделать веретено — долго пришлось объяснять, но я получила два более-менее нормальных, и в моменты, когда нужно было разгрузить голову, пряла и думала. Сигу я научила вязать. На месте научу ее и прясть и читать, и считать, мне очень нужна помощница, которая быстро впитывает информацию. Сейчас я поняла как мне не хватает Юты.

— Сири, девочка моя, — этот голос я узнала бы из тысячи.