— Нууу, мы не будем тебя поздравлять, а представим это как дружеский ужин. Ладно, я ушла, не парься сильно, все равно нам неделю здесь точно еще торчать — пересмотрят материал, и найдут недоработки, — Маша вышла из шатра, задернув полог.

Погода в Абхазии становилась настолько приятной, что дни и ночи можно было находиться на улице не боясь замерзнуть или изжариться. Летние съемки группа переживала очень сложно — жара от которой некуда скрыться, гримеры, снующие между актерами, так как грим стекал каждые пять минут. А сейчас было просто волшебно, еще бы побыть здесь без этой суеты — просто полежать на берегу, потянуть густое терпкое вино, насладиться тишиной.

— Сири, каковы возможные причины воскрешения? — я решила воспользоваться голосовым помощником.

— У меня нет ответа на этот вопрос. Могу ли я еще чем-то помочь? — ответил электронный голос девочки из смартфона.

— Вот и у меня нет ни одной хоть мало-мальски приличной причины, — я отложила смартфон, и снова взялась за карандаш, вычеркивая кому из списка причин.

Поздно вечером, часть актеров и съемочной группы, с которыми я сдружилась за последние три месяца, собрались в большом шатре. Ребята дружно накрывали на стол. Я стояла за полосой света лагеря, в пяти метрах от моря. В руках у меня был настоящий бокал — это было роскошью в полевых условиях, организаторы щедро снабжали группу пластиковой посудой.

Пухлый улыбчивый повар готовил шашлык, рассказывал анекдоты, и щедро раздавал советы девушкам — гримерам, накрывающим на стол. Давно в нашем лагере не было так весело. Настроение поднималось и у меня. Терпкое вино в бокале шептало о том, что все не так уж и плохо, а море вторило шепоту вина. Голова немного кружилась от осенних запахов.

— Юляш, давай к столу, — ко мне из шатра шел Виктор — наш режиссер. Седовласый, высокий и сухопарый. Для его шестидесяти лет, он имел голос пацана — в нем всегда была искорка задора. Его любила вся группа, и даже когда он нервничал, стойко держался — не переходил на крик и оскорбления. Актеры, даже самые «зазвездившиеся», слушались его, и выкладывались на площадке полностью."

"— Ночью, когда не гудит генератор, и выключен свет, создается полное впечатление того, что мы действительно в прошлом, — Виктор подошел и уселся на гальку, он набрал в руку горсть гладких, словно полированных камней, и пересыпал их из ладони в ладонь.

— Да, и знаешь, мне кажется сейчас, что несмотря на все неудобства быта, жизнь в том же средневековье эмоционально была приятнее. Просыпаешься каждый день с мыслью о хлебе насущном, тяжело трудишься, и голова совершенно не забита деньгами и карьерой: подоил козу — попил молока, лень держать козу — попил воды.