Вот кто знал, что во время беременности и мой резерв превратится в бездонную черную дыру. Нет, в бездну, куда сколько не закачивай, все мало. Местный целитель сказал, несмотря на то что малыши близнецы, сын взял магию Фрея, но, вероятно, еще сильнее станет. А вот наша будущая дочь пошла способностями в меня, отсюда и мой вечный голод. В нашей семье теперь два воина Света. Это звание за мной со временем официально закрепили. Сперва подкалывали, потом табличку на двери КВБ сделали. Я сначала злилась и смущалась, а потом сделала вид, что смирилась. На самом деле, тихонечко в душе гордилась и радовалась.

Любимый, подхватив меня на руки, отнес домой. Сел со мной на коленях за стол, широким жестом махнул на многочисленные тарелки с яствами и, используя мой сленг, перечислял:

— Родная, смотри сколько вкусного на столе, и мяско, и пироженки, и шаверма. Посмотри, какой сливочный крем…

— Фрей, какие пироженки? Ты ничего не понимаешь? Я толста-ая! Мне нужна некалорийная пища, а не кишащие калориями пироженки! А твои сородичи все разбежались, прячутся от меня. А я есть хочу-у…

— Любимая, потерпи немного, ты же помнишь, что денька через два Рахель сделает предсказание. Поэтому парни накапливают негатив, чтобы усилить свою тьму для будущего прыжка в другие миры. Ведь никто не знает, кому повезет в этот раз, но каждый надеется, что именно ему предскажут встречу с истинным светом.

— А как же я? — не унималась я.

Я беременная, у меня гормоны, мне можно капризничать.

Фрей-искуситель сунул мне под нос эклер:

— А ты пока тортики и мяско вкусненькое кушай!

— Да у меня и так попа выросла, я же на твоих бедрах уже не помещаюсь! — расстроилась я.

— Олеся, дорогая, любимая, родная, это не проблема! Торжественно обещаю наесть себе бедра пошире, чтобы ты умещалась, — ласково увещевал меня муж, обнимая за плечи и аккуратно прижимая к себе.

— Я смотрю, ты готов на любые жертвы ради меня, — довольно хихикнула.

— Ради тебя, любимая, на все! — расхохотался Фрей.

Наше застолье оборвал трезвон сигналки: кто-то выходил из портала в зале перехода. Обменявшись понятливыми, заинтересованными взглядами, в следующее мгновение мы с Фреем были рядом с пентаграммой. Над ней дрожал воздух, а в зале появлялись новые стражи и старшие сородичи. Все ждали, кто же прорвет пространство и время и ступит на Вайр.

Наконец из пугающе багрово-черного провала на золотой рисунок пентаграммы шагнули двое. Дикей и нечто стройное, невысокое, растрепанное, в длинных одеждах, похоже, женщина. Встречающие напряглись, потому что такой цвет портала свидетельствовал, что на Вайр ступил «пограничник». Хотя чистые алые глаза Дикея говорили о том, что внутри него тихо и спокойно, и главное — чисто как в сплошной штиль.