Кроме нее, Ариман почувствовал жажду к цельности, неразрывно связанную с уделом смертного, который в прошлом записывал текст книги.

— Махавасту Каллимак, — прошептал воин. — Неужели на первой из пяти дорог мы встретим тебя?

— Азек? — позвал его Менкаура.

Ариман поднял взгляд.

— Пока что достаточно направления, — сказал он. — Образы, увиденные мною в пирамиде Фотепа, направят нас к первому из осколков души нашего прародителя.

Корпус «Кемета» уже гудел от напряжения — по всему звездолету от носа до кормы заструился поток эфирной энергии, направляемый кристаллами из Отражающих пещер и заклинаниями Атенейцев, вырезанными на каждой переборке.

Появление скованной сущности отозвалось в душе Аримана тупой болью, от которой он безуспешно попытался закрыться. В первую секунду Азеку захотелось разбить покрытый рунами призыва череп автоматона и изгнать демона, но он не мог нарушить волю Алого Короля.

— Не называй его имени, — потребовал Ариман. — Я не позволю тебе говорить об Алом Короле в моем присутствии.

— О чем это ты? Они — мои братья, я никогда не предам их.

Обойдя трон, ёкай сел рядом с Азеком на каменную скамью, предназначенную для первого помощника «Кемета».

Ариман удивился неожиданной смене темы.

Демонический автоматон пренебрежительно махнул рукой. Азек заметил, что на пальцах существа отслаивается краска: скверна обитавшей в нем твари просачивалась наружу.

— Разумеется, я не забыл тот мир. А что такое?

Новость привлекла внимание Аримана.

— Лоргар уничтожил Гелиосу?

Афоргомон пожал плечами так, словно разрушение целой планеты было чем-то не особенно важным.

— И самка не мешала одному из птенцов убивать остальных?

Намек демона вышел настолько прозрачным, что Ариман улыбнулся.

— Хотя Магнус подарил тебе новое тело, твои старания посеять раздор по-прежнему смехотворны.

— Тебе не запутать меня фальшью, — предупредил Азек.

Афоргомон поводил пальцем по линиям резьбы на своем искусственном теле, словно обдумывая, к какому обману прибегнуть теперь.

Демон наклонился к Ариману так близко, что воин ощутил горький смрад сковывающих чар и рассмотрел безупречные узоры бороздок на керамическом корпусе.

— Мне надоело выслушивать твою ложь.

Хотя у автоматона не было лица, Азеку показалось, что демон раздосадован неспособностью воина осознать какую-то фундаментальную истину.

— В твоих доводах есть изъян. Ты говоришь, что я должен принимать изменения, но они очевидны лишь в ретроспективе. Мне кажется, в критической ситуации не так просто распознать определяющий момент.

Ариман отвернулся от ёкая.

— Убирайся с моего чертова мостика.