Они не слушали высокопарную речь Магнуса Красного в Никейском амфитеатре, где примарх отверг выдвинутые против него обвинения в колдовстве.

Дион слишком хорошо помнил тот день.

Вулканический жар, игра отражений в лабиринтах из остекленевшего камня.

Ощущение своей правоты, что росло в груди Прома, когда он стоял плечом к плечу с другими воинами-мистиками.

Эликас, Умойен, Зарост… все — главные библиарии.

И Таргутай Есугэй, старший грозовой пророк Белых Шрамов.

Даже Таргутай, умнейший среди них, не разглядел, что скрывал Циклоп под маской благих намерений.

Пром сжал латную перчатку в кулак.

— Ты солгал нам, — прошептал он сквозь сжатые зубы.

Командир «Аретузы», магос Умвельт Икскюль, ждал их в украшенном витражами притворе медицинских палуб. Оставаясь в тени статуи, которая изображала Императора подле раненого солдата, техножрец наблюдал за тем, как автоматоны-вораксы с тонкими конечностями рыскают по сводчатым палатам «Живаго».

Точнее, здесь находилось кибернетическое прокситело Умвельта с корпусом цвета стальной пыли.

Сам верховный магос — полумертвец с атрофированными из-за нейродегенеративных болезней мышцами — пребывал на борту «Аретузы» в мобильной клетке-фиксаторе.

Не имея возможности присутствовать на «Живаго» лично, Икскюль транслировал свое сознание в массивный корпус воина-«Урсаракса», применяя сокровенное искусство кибертеургии.

Заметив Диона и Виденса, покрытый оранжевым лаком киборг повернулся к ним, и по его металлическому телу пробежали блики рассеянного света электрофакелов. На блестящем доспехе поверх пневматического шасси извивались нарисованные змеи, с лицевой пластины смотрел намалеванный кем-то багряный череп.

По удлиненному затылку тянулись косицы кабелей мыслеуправления, соединявшие сенсориум Умвельта с головным мозгом искалеченного создания внутри.

Пром ненавидел прокси-тело магоса. Оно непрерывно излучало агонию запертого в нем живого раба, которую библиарий ощущал как резкий кровавый привкус во рту; Диону казалось, что он жует осколки стекла.

— Где кандидат? — спросил Икскюль. От его когда-то богатырского голоса сохранились только компиляция образцов речи, использующаяся теперь в динамиках киборга.

— Прискорбно, — отозвался Умвельт.

 — Активирую протоколы зачистки. Отряды вораксов уже заблокировали экипаж на нижних палубах для последующего устранения, а я выгрузил в логические устройства «Живаго» программу случайных варп-прыжков.

Прома охватил тот же гнев, что и в ту минуту, когда он едва не задушил Виденса, но пси-капюшон быстро рассеял энергию его чувств. На звездолете, полном раненых, где царствовали скорбь и муки, яркие эмоции приманивали тварей из-за пелены, словно кровь в воде.

Вздохнув, Дион отвернулся от прокси-киборга.