Кстати, неподалёку от черепа, в месте, где, вероятно умер монстр, я нащупал в траве небольшой поврежденный макр животного происхождения.

Освободив машину, подав её назад, я прошелся и нашел безопасное место для разгона на возврат. Вообще наш план предполагал, что мы можем остаться и на улице, на Лице, просто нас так могут увидеть, хотя мы одеты в безликую форму работяг и кепки.

Бочка полыхала, Эдуард созерцал её минут десять, потом вернулся к машине.

Мы действительно опустили кресла, и он уснул. Мне сон не шёл, в голову лезли дурацкие мысли, затем захотелось есть и спать.

В какой-то момент я обнаружил, что Эдуард будит меня, тряся за плечо. На глаза у меня была надвинута кепка, я скинул её.

В этом мире по-прежнему было светло, но озорной блеск в глазах Эдуарда — не отражение света местных небес, это его внутренние черти устроили фестиваль в не совсем здоровой голове поджигателя.

Впрочем, мне ли его винить, это же я его сюда вытащил. Надо обязательно сдержать обещание и направить его тягу в мирное русло, а то он нам город спалит.

— Ну что, пора? На моих часах половина третьего. Час волка и совы.

— Не адвокатское это, конечно, дело. Мягко говоря.

Шило выпнуло нас на Лицо, на ту же улицу и мы сразу же чуть не врубились в криво припаркованную телегу-биндюгу.

Матюкнувшись, я выровнял авто, выключил фары, и мы медленно докатились до низенького промышленного здания. Ярко светили звезды, но луны на небе не было.

Припарковался, вышел, а подозрительно спокойный Эдуард остался в машине.

Теперь была моя очередь, то есть по плану охранником занимаюсь именно я. Я не боевик, да и бороться с ним не собирался. Зато у меня тут артефакт, который отменил лимит на посещение моего личного Диснейленда.

Проверив всё магическим чутьём, отметил, что охранник один, посторонних нет.

Подойдя к воротам, решительно постучал по ним и, изображая хриплый голос (ну насколько умел, так-то я ни разу не актёр), проревел:

— Открывай, собака! Выходи, будешь знать, как чужих жён за сиськи трогать! Выходи, я говорю!

Через короткое время, по ту сторону калитки загремел открываемый засов.

— Да, дядь, каких жён? Обознался ты, пьянь! Иди лучше домой подобру-поздорову.

Охранник открыл и высунулся, однако первые пару секунд, когда ты выходишь из светлого помещения, то видишь ещё достаточно плохо, а я стоял сбоку, так чтобы свет на меня не падал.

Я встал, отряхнулся и помассировал левое запястье. Кажется, от всей этой акробатики вывихнул его. Ну, ничего, хорошо, что не правое.

Всё произошло быстро, со стороны могло показаться, что охранник просто пропал.

Заглянув внутрь, я выключил настольный свет, но оставил тусклый настенный фонарь на дальней стене, таким образом, что внутри оставалось сравнительно светло.

После я прошёлся по помещению сам, один, без Эдуарда.