А то незаметно…

— Ульяна, слезай, — мама сдерживала улыбку, очевидно вспоминая, сколько раз снимала меня, мелкую, со столов и шкафов. — Георгий Викторович, прошу вас больше так не делать и отнестись к ситуации серьезно!

…а я ж не виновата, что от шороха лапок, от поползновения этих тварей меня тошнит… А иллюзионист легко считывал глубинные страхи и воплощал их в жизнь. В гипертрофированном и отфотошопленном виде.

— Я серьезен как никогда, Надежда Сергеевна, — отозвался Гоша степенно и вежливо. — А время для семейных разборок сейчас не то, не так ли?

Убью… Я рискнула глянуть вниз. Рыжая гадость рассыпалась искрами, развеивалась под порывами ветра. Я вдохнула и задержала дыхание, считая до десяти в унисон с глухими ударами сердца. Спокойствие и самоконтроль… В конце концов, я больше пяти лет работаю ведьмой Круга, и у меня должен быть профессионализм. Вспомнить бы только, куда я его задвинула…

Съехав по столбу вниз, я одернула юбку и вскинула руку. Гоша задохнулся, схватившись за горло, закашлялся, согнувшись. Отец дернулся, но вмешиваться не стал.

— Еще раз так пошути…те, Георгий Викторович, — придушу к лешему! — прошипела зло и повернулась к отцу: — О чем поговорить хотел?

Мама опять уставилась в зеркальце, занявшись и без того идеальной прической. Незнакомка по-прежнему стояла столбом, не подавая признаков жизни. Споры в конференц-зале, судя по басу Верховной, набирали обороты и шли по новому кругу.

— Пойдем-ка, пройдемся, — отец снова завернул меня в пиджак и обнял за плечи.

Я молча прижала к груди зудящую левую руку. Когда же кончится этот бесконечно безумный вечер, вернее, ночь…

— Есть дело, — сказал он негромко, когда мы отошли на приличное расстояние и углубились в парк. — И одна новость.

— И то и другое, надо полагать, неприятное, — я украдкой почесала руку и съежилась. Да, профессионализм. — Па, что происходит? Зачем вы здесь? Неужели из-за убитой ведьмы? Но это дело Круга, а не вас.

— Зачем? Лично я тут проездом и неофициально. Навещаю любимую и единственную дочку, — подмигнул мне. — И к тому же я — всего лишь старший магистр.

Я иронично кашлянула.

— Конечно, не «всего лишь», — признал он неохотно. — Но в совет не вхож, так что…

— И Гоша… Георгий Викторович — тоже неофициально?

— Па, всё. В детстве ты обожал рассказывать мне сказки, а я обожала в них верить. Если ты не заметил, я выросла. Давай поговорим серьезно.

— Ладно. Можешь прощупать… нашу спутницу?

— Ее бы Верховной показать… — протянула я.

— Потом. Она здесь тоже неофициально. А мне должно за ней присмотреть до поры до времени. Уль, как родня родне, а? Через воздух?

— Уже пробовала, — и посмотрела на него серьезно. — Я ее не чувствую. И даже не могу понять, дышит или нет. Она… будто в коконе щитов.

— Значит?..