Строгие карие глаза, высокие скулы, приглаженный «ежик» светлых волос, тонкие губы, пускающие дымные кольца. И гневный бас «Ульяна, где тебя носит, ты мне нужна!» эхом отдался в ушах. Я поджала губы, вцепившись в ворс ковра.

…мы больше не увидимся…

В сумке заорал сотовый. Я притормозила, зависнув над крышей и закутавшись в полог невидимости. Достала телефон и с облегчением сбросила входящий вызов. Повела носом и быстро отыскала объект. Мама. Вернулась. И Галя вместе с ней. А вот отца в городе не было. Но он — наблюдатель, а из ведьм не хватает только… И говорить об этом я не хочу. Отключила телефон и спрыгнула на крышу. Коврик всё же привез меня туда, куда надо — домой. Я ласково похлопала его по боку, и ковер, съежившись, амулетом-метелкой прицепился к вороту куртки. И небо снова моё. Жаль, что не в радость…

По крыше стелились осенние листья и резкий резиновый запах нагретого солнцем рубероида. А в тени «скворечника»-лифтовой сидела на конфискованном в архиве стуле Томка. Спина прямая, волосы скручены в косу, взгляд суровый и задумчивый. Почти похожая сама на себя, если не обращать внимания на небрежный прикид. Вмешательство заклинателей творит чудеса.

При моем появлении подруга встала, посмотрела виновато и повторила:

— Прости, Ульяш… Она запретила говорить.

Я отвернулась. Злости не было, как обиды. Просто я… еще не верила. Взобравшись на обшитое алюминиевыми листами широкое ограждение, я села, свесив ноги вниз. Двор отсюда смотрелся игрушечным.

Томка угнездилась рядом, спиной ко мне, подставила лицо солнцу и начала с насущного:

— Точно этого наблюдателя не прикопать?

Я поморщилась. Остро вспомнилась иллюзия удушения и потерянных «углей». И допрос в машине. Запомнил, сволочь, как я испугалась остаться без силы… У всех есть слабые места, и на то, что не замечала нечисть, повелась ведьма. И человек. И так повелась, что стыдно…

— А если под шумок? — не унималась подруга. — Неужели мы с тобой несчастный случай на производстве не сможем организовать, а? Ведь мы — ведьмы!

Я улыбнулась невольно. Пододвинулась, прижалась спиной к ее спине.

— Ладно, Ульяш, давай к делу, — Томка посерьезнела. — О чем ты хотела рассказать? Что случилось, пока я носилась по округе, собирая заклинателей?

— Где тетя Фиса? — спросила я тихо.

Она вздохнула и ответила еще тише:

— Между городом и тюрьмой. Встала стеной, чтобы… не выпустить. Чтобы избежать жертв и разрушений. Чтобы люди не узнали. В мире живых тюрьма не появится. Но закрывать её всё равно придется. Чтобы тюремные обитатели не прорвались сюда.

— Да, Ульяш, — Томка кивнула. — Да.

Она достала из сумки бутылку воды, глотнула и протянула мне. Я махом допила оставшуюся, собралась с мыслями и, не таясь, выложила всё.