— Зачем здесь дымные? — она сидела по-турецки и смотрела мимо меня. Мерцающие глаза ввалились, длинные спутанные волосы беспорядочно разметались по плечам.

— За ключом, который Зойка. И за зеркалом, которое наш наблюдатель, — я нащупала медальон и сжала его в ладони. Пару раз он помогал. — И за камнем, который где-то на подходе. И за мной — для полноты картины.

Томка не удивилась. Только желтые глаза прищурились и нос шевельнулся, втягивая воздух и ища некий запах.

— Ты знала, — поняла я. — Откуда? — и наугад: — Тетя Фиса рассказала? Она вернулась? Она в курсе?

— Да, — подруга снова принюхалась. — В курсе. Верховная скоро будет, — и добавила со странным смешком: — И все соберутся вместе. Все участники. Давно пора.

Рядом шевельнулась Соня. Села, очумело огляделась и, узрев Томкино перевоплощение, быстро задала стрекоча. Я достала медальон и вздрогнула от хриплого предупреждения:

— Не надо, — желтые глаза угрожали.

— Надо, Том, — я успокаивающе улыбнулась. — Надо. Изви…

— Не надо, — перебил наблюдатель, бесшумно выходя из-за стеллажа.

Посмотрел на Томку и уточнил:

— Одержимая бесом ведьма, не так ли? — и деловито: — Есть разговор. И вопросы к бесу, — посмотрел на меня и зачем-то пояснил: — Они — как сиамские близнецы, сросшиеся головами. Один мозг и два сознания. То, что не заметит ведьма, учует спящий бес. И запомнит.

…глаза. Они светились тусклым серебром, разгоняя мрак. И… говорили. Тихий, неуловимо знакомый голос окликал издалека, и я пошла на зов. А глаза смотрели. Следили за каждым моим движением и улыбались, подбадривая. И я вспомнила. Я наконец-то вспомнила. Динара Сафиулловна. Заклинательница, которая унимала мою нечисть. Сразу после Ночи выбора тетя Фиса сгребла меня в охапку — и к ней, в соседний город, за помощью. А я была не в себе от буйства инстинктов и запомнила только глаза. Глаза Зойкиной тети. И голос.

— Уля, очнись, — прохладная ладонь легла на мой лоб, и я резко села.

Библиотечный зал. Томка, уже в себе, ходит вдоль стеллажа взад-вперед, отчаянно дымит сигаретой, наплевав на запреты Риммы, и косится очень виновато. И медальона в моей руке нет. И наблюдателя паскудного — след простыл. Зато рядом сидит Динара Сафиулловна и улыбается. Светлые глаза, седые волосы, собранные в аккуратный пучок на затылке, короткий черный плащ, серебро длинных сережек в ушах, от которых… не по себе. Три года заклинатели следили за моей нечистью, и вот опять…

— Зоя… — только и сказала я сипло и кашлянула.

— Знаю, — кивнула заклинательница. — Спасибо, что присмотрела, — и дотронулась до серьги: — Ощущаешь?

Я поежилась. Однако…

— Что вы здесь делаете? — ее появление странно до чрезвычайности.

— Свою работу, — Динара Сафиулловна встала, оправив длинную синюю юбку, и протянула мне руку.