Я игнорирую суд, город, даже людей, которые с любовью шепчут мое имя. Я смотрю только на Генриха.

Я знаю его как свои пять пальцев. Лучше, чем кто-либо еще на свете, и уж конечно лучше, чем его нынешняя фаворитка. Я видела его и мальчиком и мужем. Я помню его десятилетним, когда он приехал встретить меня на пути к жениху и так забавно выпрашивал в подарок берберского скакуна. Маленького Генриха так легко было завоевать лестью и подарками! Я видела его глазами его брата, который говорил, и совершенно справедливо, что избалованный ребенок вырастет в избалованного мужчину и станет опасным для всех. Я видела его юношей и заполучила себе место на троне тем, что подпевала его тщеславию. Я была для него самым желанным из призов и позволила ему этот приз выиграть. Я видела мужчину тщеславного и надутого, как павлин, когда отдала ему всю славу за мою победу над шотландцами, самую славную победу в английской истории.

По требованию Артура я солгала. Солгала низко, как только может солгать женщина, и буду тверда в своей лжи до гробовой доски. Я инфанта Испанская — если уж дала обещание, его выполню. Мой любимый, Артур, на смертном одре потребовал от меня клятвы, и я ему поклялась. Он просил меня объявить, что мы никогда не были любовниками, приказал выйти замуж за его брата и стать королевой. Я выполнила все, что обещала. За все эти годы ни на секунду я не усомнилась, что на то была Господня воля, чтобы я стала королевой Англии, и королевой я буду, пока не умру. Именно я спасла Англию от нашествия шотландцев — Генрих был слишком молод и неопытен, чтобы повести армию в бой. Он бы предложил Якову рыцарский поединок, проиграл битву и погиб при Флоддене, а его сестра Маргарита заняла бы мое место на английском троне. Этого не случилось, потому что я не позволила, я, королева, которой пребуду, пока не умру.

Я не раскаиваюсь в своей лжи. Я придерживалась ее неуклонно и заставила поверить в нее всех, какие бы сомнения они ни питали. По мере того как Генрих взрослел и лучше узнавал меня и других женщин, он, несомненно, убеждался в том, что не девственницей стояла я с ним у алтаря, что я его обманула. Однако за все двадцать лет брака лишь единожды, в самом начале, он нашел в себе мужество заговорить об этом. Сейчас, стоя в зале суда, я уверена, что и сегодня ему не хватит духу спросить меня снова. Даже сейчас! Моя сила зиждется на уверенности в том, что он слаб. Видя меня перед собой, вынужденный смотреть мне в глаза, он не посмеет утверждать, что я пришла к нему не девственницей, что до того я была женой и возлюбленной Артура. Его тщеславие не позволит ему признать, что я любила Артура с истинной страстью, а Артур — меня.