Передо мной прошла целая череда его любовниц, и я научилась читать в них, как в детской книжке. Болейн же возжелала моего трона. Дело это не простое, но она полна решимости и упорства. И с тех самых пор, как она проторила тропку к сердцу Генриха и его тайнам, я нюхом чую, что так же, как хищная ласка по запаху крови выходит на капкан, в который попался кролик, она выйдет и на мою тайну. И, выйдя, повернет дело в свою пользу.

Служитель провозглашает:

— Суд приглашает Екатерину Арагонскую, королеву Англии! — но судьи не ждут ответа, это формальность.

В зале нет юристов, готовых меня защищать. Я ясно дала понять, что не признаю этого суда. Они могут продолжать без меня. Служитель собрался уже выкликнуть следующего свидетеля…

Мои люди распахивают двойные двери в хорошо знакомый мне зал. Я вхожу с высоко поднятой головой, мое бесстрашие мне не изменяет. На королевском троне в дальнем конце зала под золотым балдахином, в короне, которая ему не к лицу, сидит мой муж — мой фальшивый, лживый предатель-супруг.

На помосте пониже, тоже под балдахинами, в золоченых креслах, на парчовых подушках восседают два кардинала. Это подлый предатель Томас Уолси, краснолицый под стать своему кардинальскому одеянию, он избегает встречаться со мной взглядом, и слабовольный кардинал Лоренцо Кампеджо. Все три физиономии, короля и его приспешников, отражают глубокое смятение.

Они думали, что, запуганная, запутавшаяся, разлученная с дочерью и друзьями, я не появлюсь перед судом. Они думали, я утону в пучине отчаяния, как моя бабка, или сойду с ума, подобно моей сестре. Сделав все возможное, чтобы разбить мне сердце, они представить себе не могли, что у меня хватит духу предстать перед судом и с полным ощущением своей правоты смотреть им в глаза.

Они забыли, кто я такая. Слушаются советов этой Болейн, которая никогда не видела меня в доспехах, не знает, что за люди были мои матушка и отец. Я для нее — старая королева Екатерина, богомольная, раздобревшая, скучная. Она понятия не имеет, что глубоко внутри я по-прежнему Каталина, инфанта Испанская, прирожденная королева, с пеленок приученная к борьбе. Я женщина, которой пришлось боем брать все, что у нее есть, и я буду бороться до конца. Своего не отдам и выйду из борьбы победительницей.

Они не представляют, на что я способна, чтобы защитить себя и наследие своей дочери, моей обожаемой Марии, имя которой дал когда-то Артур. Неужто я допущу, чтобы мою Марию отодвинул какой-то выродок, выношенный этой Болейн?

Это их первая ошибка.

Кардиналов я полностью игнорирую. Так же игнорирую и прочих судейских — секретарей, помощников, писцов, которые сидят на скамейках по стенам, скребут перьями по пергаментным свиткам, запечатлевают этот фарс для потомства.