Затем ты скажешь ему: пусть прикажет шотландским воинам сдать все оружие и отпустит их с миром. Я сама напишу шотландской королеве и пообещаю ей мир, если она будет нам доброй сестрой и хорошей соседкой. Победитель должен быть милосердным. Благодаря нашей победе мы добьемся долгого мира.

Гонец, поклонившись, исчез. Екатерина повернулась к тому воину, который доставил весть о победе:

— Поди поешь и умойся. Можешь рассказать всем, что мы одержали великую победу. Мы возвращаемся домой, обеспечив Англии мир и покой.

Оставшись одна, королева уселась за походный стол и пододвинула к себе шкатулку с письменными принадлежностями: заткнутой пробкой маленькой стеклянной бутылочкой с чернилами, коротко обрезанным, чтобы помещаться в шкатулку, гусиным пером и сургучом. Вытащив лист бумаги, Екатерина положила его перед собой, вывела обращение и задумалась. Предстояло написать королю о победе.

В подтверждение того, что я держу свое слово, посылаю вашему величеству рубашку шотландского короля, велите употребить ее на штандарт. Хотела было послать вам и самое тело, но английское представление о милосердии того не допускает.

Я медлю, думая о том, что победа дает мне право с чистой совестью вернуться в Лондон и готовиться к рождению младенца — теперь я уж точно знаю, что понесла. Хотелось бы тут же сообщить Генриху, что я беременна, но об этом надо написать лично. Это же письмо, как почти всякое в нашей переписке, наверняка пойдет по рукам. Генрих сам никогда свою почту не вскрывает, это делает секретарь и зачитывает письма вслух, и ответы от его имени тоже пишет секретарь. Потом я вспоминаю, как говорила при нем, что если Святая Дева дарует нам дитя, то я сразу отправлюсь в Вальсингам, принести благодарность. Если он тоже об этом помнит, то все поймет. Кто угодно может прочесть королю письмо, но его смысл во всей полноте станет ясен одному только Генриху, он поймет, что я снова брюхата, что у нас может быть сын. Я улыбаюсь и начинаю писать, представляя, какую радость ему доставит мое послание.

Молю Господа, чтобы Он скорее привел тебя домой, а пока отправляюсь в Вальсингам, согласно данному мной обету.

Неизменно покорная тебе жена,

Вальсингам, осень 1513 года

Коленопреклоненная Екатерина застыла перед алтарем Богоматери Вальсингамской, устремив взор на улыбающееся изображение, но перед глазами ее стояло лицо Артура. «Любимый, мне удалась наша затея! Я отправила Генриху рубашку шотландского короля, всячески подчеркнув, что это его, не моя, заслуга. Но на самом деле вся заслуга — твоя. Твоя, потому что я приехала к тебе, в твою страну, с мыслями о том, что главнейшая угроза — мавры. Ты научил меня, что в Англии это не так, что главная угроза здесь — шотландцы.