Из открытых окон кабаков и кафешантанов доносились звуки скрипок, эльфийских виол, раздрызганных и не очень пианино, голоса певичек, из кабарета доносилось дружное буханье женского кордебалета каблуками в доски сцены, сопровождающееся канканными взвизгами. Веселье разворачивалось во всю ширь.

Люди шли поодиночке, парами, компаниями, замирая у каждой двери, читая вывески и разглядывая витрины. У входов в увеселительные заведения толпились вышибалы и зазывалы, какой-то мелкий и горластый харазец с гигантскими усами голосисто кричал на всю улицу, неуклюже рифмуя:

– Только в нашем кабарете умеют девки штуки эти! Ее на сцене погляди, плати и в нумер уводи!

Возле него замерли, открыв рты, трое матросиков с торговой баржи, на которых эти немудрящие вирши явно произвели впечатление.

Судя по выражению их лиц, они уже вполне созрели для того, чтобы заплатить за «штуки».

По мере удаления от порта шума становилось меньше, а заведения становились явно дороже. Появились возле них и наемные автомобили, все больше черные и белые «волги», украшенные со всей доступной местному сознанию пышностью, возле которых стояли кучками, дожидаясь пассажиров, ливрейные шоферы.

У входов в заведения скучали кроме вышибал охранники клиентов, образуя подчас настоящие толпы.

Затем развлечения сошли на нет, потянулись жилые дома, все больше двухэтажные, с небольшими двориками за высокими заборами. Дома были на подбор новыми и аккуратными, заборы ровными, дощечка к дощечке.

– Тут у нас все больше торговцы живут, колдуны, знахари и подобная публика, – пояснил таксист.

– А где воротилы местные обитают? – спросил я.

– У каждого воротилы своя усадьба, в ней и живут, с охраной и домочадцами.

Это уже ближе к стене городской. Только их тут смотрящими кличут, а не воротилами, – пояснил водитель. – А строятся у стены для того, чтобы каждый еще за участок ее отвечал. Вроде как они городом правят – они и защищают.

– Ага, – кивнул Орри. – И у кажинного по калитке в стене. Если конкуренты навалятся, то сразу сдристнуть в нее можно.

– А что, разумно, – усмехнулся я.

Таксист на всякий случай от комментариев воздержался.

– А много смотрящих-то тут? – снова задал я вопрос.

– Семеро сейчас, – ответил шофер.

 – Раньше девятеро было, но двое померли скоропостижно. Один свинцом отравился, что в голову ему всадили. Второго магией извели, как ни странно.

– А чего странного? – удивилась Маша.

– Как чего? – возмутился тот. – Вокруг каждого из них и колдунов, и лекарей, и знахарей толпа. А тут напустили какую-то такую болезнь, что никто не знал. И свели в могилу за два дня.

– А что за болезнь? – заинтересовалась Лари.

– Не знаю, барышня. Мне, понимаете, докладывать часто забывают.