И дело даже не в том, что бойца могли запросто угробить в ближайшей междоусобице: дикие головы не были приспособлены к длительному хранению информации, и о полученном кредите Красные Шапки радостно забывали едва ли не через минуту.

— Здесь нищим не подают!

Отвечать наглецам Копыто не стал. Зыркнул сердито, многозначительно положил ладонь на рукоять ятагана, и медленно прошел по полутемному залу «Средства от перхоти», выбирая, кому упасть на хвост.

Родных Шибзичей в кабаке оказалось до обидного мало, а те, кого удалось разглядеть, при виде уйбуя отворачивались — все ясно, денег мало, поить знакомца не желают. Выпивать с Гниличами не хотелось: Копыто был одним из приближенных великого фюрера Кувалды, и отправил на виселицу стольких выходцев из этого клана, что застолье вполне могло закончиться ножом в спину. Оставались Дуричи. Тем более что с некоторыми из них Копыто связывали почти родственные узы, с уйбуем Булыжником, к примеру, их едва не повесили в один день.

— Бери, — буркнул Дурич, двигая примазавшемуся Шибзичу стакан виски. — С тебя тост.

Поить приблуду Булыжнику не хотелось, но некоторое время назад их отношения, несмотря на почти родственные узы, немного испортились — по наводке Дурича Копыто крепко отлупили — и уйбуй решил сделать примирительный жест.

Мудрить Шибзич не стал:

— Не в кассу, но потянет, — заметил боец Маркер.

Красные Шапки дружно выпили и дружно крякнули. Любимый напиток начал приятное путешествие по иссушенному организму, Копыто почувствовал, что меланхолия улетучивается, и пожелал выяснить, что именно не понравилось в тосте привередливому Маркеру.

— Не по теме, — коротко ответил боец.

Уйбуй собрался возмутиться, но вспомнил, что разговаривает с Дуричем, диковинные речевые конструкции которых не всегда поддавались расшифровке. К тому же за виски платил Булыжник.

— Чего пьем, спрашиваю?

— Я вижу, что не кефир, — огрызнулся Копыто. — Что за тема? Праздник, что ли?

— Тогда надо было спросить: почему пьем? — глубокомысленно пробурчал Булыжник. — А не чего пьем.

— Ну, ты в натуре филорог, мля. Ударениям меня учить собрался?

— Ты кого рогатым обозвал? — лениво осведомился размякший от долгого сидения в «Средстве от перхоти» Дурич. — Я тебе сейчас таких ударениев покажу, что до утра не оклемаешься.

— Праздник сегодня большой, — примирительно сообщил боец Маркер, и кивнул в сторону барной стойки, над которой стоял телевизор.

С экрана, предусмотрительно затянутого металлической сеткой, о чем-то вещал великий магистр Ордена Франц де Гир. Звук отсутствовал ввиду бессмысленности — ни один телевизор не способен перекрыть царящий в заведении шум, но выглядел лидер чудов внушительно и немного трагично.

— День Памяти, — поведал Маркер. — Бывший День Славы.