— Ну… много тысяч лет назад чуды захватили столицу людов и объявили, что делают на Земле империю. А заодно устроили праздник.

— Не без этого. И порешили квасить каждый год.

— Типа, понравилось.

— А кому не понравится?

Копыто, почувствовавший в вопросе глубокую суть, кивнул и потребовал продолжения:

— А дальше чудов челы поперли. Ну, не сразу, там еще какая-то буза была, я не помню. В общем, империя чудская медным тазом накрылась, те, кто спасся, в Тайный Город смылись. И праздновать стало нечего.

— Угу. И тогда они праздник переименовали и продолжили квасить.

— Молодцы! — одобрили сидящие за столом бойцы Булыжника.

— За это можно выпить!

Сказано — сделано. Стаканы лязгнули друг об дружку, и Красные Шапки выпили за «это». Копыто отпилил ятаганом кусок ветчины и, пережевывая закуску, осведомился:

— Маркер, а ты в кого такой умный?

— Ты чего дразнишься? — удивился оплеванный боец.

— Ну, ты знаешь все, как было. Истории рассказываешь. — Копыто прищурился. Нехорошо прищурился. Так, будто уличил говорливого Дурича в измене. — Подстрекательством занимаешься?

— Да, Маркер, не по-нашему это, — проворчал Булыжник. — Подозрительно.

— Восхваление чудов и все такое прочее. Будто нам самим нечем гордиться, мля.

— Может, ты специально все это делаешь?

— Учишь презирать семейные ценности?

— Он мне вчера двадцатку вернул, которую должен был, — припомнил боец Отвертка. — Вот это совсем не по-нашему.

После ТАКОГО обвинения насторожились все сидящие за столом.

— А как бы я тебе ее не вернул, если ты нож к горлу приставил? — чуть не плача спросил Маркер. Он чуял, что тучи сгущаются, и проклинал свой длинный язык. — И сам карманы обыскал?

— Спалился Маркер. На двадцатке спалился!

— Думаешь, он шпиен?

— На виселице все расскажет.

— Слышь, Булыжник, получается, ты шпиена на груди пригрел?

Уйбуй Дуричей нахмурился. До него внезапно дошло, что если Маркера объявят шпионом и врагом, то и на него падет тень предательства. Не углядел, не усмотрел, не подслушал. А Кувалда после демократических выборов окончательно озверел, и за малейшее проявление нелояльности отправлял на виселицу. К счастью, пока Булыжник соображал, как вывернуться из непростой ситуации, Маркер сумел найти нужные слова:

— Да свой я, свой, просто у меня бабушка была.

— У всех бабушка была, — отрезал Отвертка. — Наверное.

— И у шпиенов тоже бабушки!

— Отвечай, паскуда, почему знаешь так много?

— Я когда ногу по малолетству сломал, она мне сказки рассказывала, какие помнила, — всхлипнул перепуганный Маркер. — О Западных лесах рассказывала, о том, как мы людам помогли Землю захватить и империю сделать.

— И ты запомнил? — подозрительно осведомился Копыто.

— Я же говорю: ногу сломал, — пояснил боец.