Они были чужими в этом мире, потому что Солнце, дарящее жизнь всему живому, несло им гибель. И не только оно. Вот уже сотни лет масаны безжалостно истребляли друг друга. Часть из них приняла Догмы Покорности и нашла прибежище в Тайном Городе, другие же, получившие имя Саббат, выбрали свободу. И войну. Но пришло время, и даже самые упрямые из Саббат поняли, что с Великими Домами надо договариваться, и тот, кто сможет это сделать — по праву возглавит семью… А тем временем в Тайном Городе тоже разгорались весьма неожиданные события — о своих могучих корнях вспомнили — кто бы мог подумать — Красные Шапки, и потребовали надлежащего уважения. В общем, стало в мире неспокойно — самое время команде челов-наемников во главе с неутомимым Кортесом прервать затянувшийся отпуск и приняться за нелегкую работу!

Шторм рвал океан четыре дня.

И все четыре дня волны накатывались на скалы с упорством штрафных батальонов, разбивались в дым, хрипя, уходили, но только для того, чтобы броситься в следующую атаку. Броситься с такой одержимостью, словно не сомневались — именно этот удар станет последним, именно этому приступу суждено свалить упрямую скалу и отвоевать для океана еще один клочок суши.

Одержимость чудовищного напора завораживала.

А бешеный ветер ломал прибрежные рощи, прижимал к земле деревья, чудом выросшие среди голых скал. Ветер вгрызался в камень, пытался расшатать твердыню, как мог поддерживал неистовый штурм… и отступал. Уносился прочь, стелился над волнами, набирался сил. И возвращался, не желая признавать поражение.

Шторм рвал океан четыре дня. Четыре дня длилось противостояние. Жестокое, беспощадное и бессмысленное…. Четыре дня каменные стены берега сдерживали напор стихии, а жителям немногочисленных рыбацких поселений приходилось кричать, чтобы быть услышанными друг другом. Затем атаки ослабели. Яростный рев стал тише, а ветер не гнул деревья, а лишь поглаживал ветви. Устали дьявольские музыканты, задававшие ритм безумному хороводу. А может, решили, что достаточно наигрались здесь, и устремились к другим морям, к другим берегам, к другим скалам — напоминать о силе повелителя глубин и его дурном характере.

Шторм прекратился, но небо пока не прояснилось. Угрюмо нависая над морем, оно переживало в памяти неудачную попытку проломить скалы, и тяжелые тучи едва не касались волн, таких же тяжелых и медлительных, лениво и неспешно перекатывающихся на груди океана и напоминающих серые холмы, волшебным образом пришедшие в движение.

Море успокоилось, но в его величественной неторопливости еще чувствовалась угроза…

— Так будет всегда. Они умеют разрушать и ломать, могут украсить, сделать более комфортным, закрыть глаза и поверить, что мир стал таким, каким они хотят его видеть… Но все обман.