После ты смеялся, шутил, чувствовал, как бурлит в тебе чужая жизнь. И жадно смотрел на меня. Нет, не на меня, на нее.

Мужчина осторожно снял шапочку, и взору пленника открылся золотой обруч, одетый столь плотно, что, казалось, врос в голову. Тонкий, не толще изящного женского мизинчика, покрытый искусной гравировкой и украшенный квадратным черным камнем.

Крис судорожно сглотнул, и… и мысленно согласился со словами обманщика: да, он всегда смотрел на Диадему, видел только ее. Видел даже когда кардинал скрывал сокровище под шапочкой плотной вязки. Ради обладания Амулетом Крови Крис был готов на все. Он любил Диадему, жаждал ее.

Сейчас он ненавидел себя за ту любовь.

— Кормите Амулеты кровью братьев?

— Увы, мой дорогой Крис, ничего другого сокровища семьи Масан не желают.

Кардинал едва заметно вздрогнул.

— Обычно мои пленники любуются великолепными звездами. Увы, тебе не повезло. В последний путь тебя проводит только шум прибоя. — Кардинал сел на землю, сложил по-турецки ноги, и закрыл глаза. — Ты ничего не почувствуешь. Тебе не будет больно. Смерть во тьме приятна и легка.

Крис хотел крикнуть что-нибудь злое, обидное, но понял, что не будет услышан. Сдержался. Вздохнул. «Уходить надо достойно». И посмотрел на небо, стараясь разглядеть сквозь тучи звезды. Крису не хотелось, чтобы на ту сторону его проводил лишь безразличный шум моря.

И он смотрел на небо до самого конца.

И не увидел, как почернело пламя костра. Как потянулась из пещеры темная, темнее ночи, дымка. Как прикоснулась она к ноге, сначала осторожно, а затем все смелее и смелее, крепко накрепко закутывая жертву в кокон беспросветного мрака. Не видел Крис, как окаменел кардинал, и как исказилось его лицо, когда и до него дотянулась тьма пещеры…

Крис смотрел на небо. И в последний миг жизни, в то самое мгновение, когда сознание почти ушло, увидел пробившуюся сквозь тучи звезду.

Кардинал пришел в себя примерно через час.

Потеряв сознание, он завалился на бок в той позе, как сидел: скрещенные ноги, прямая спина, и теперь, поднявшись, с наслаждением размялся, сделав несколько простых упражнений.

— Да, мой дорогой Крис — каннибалы. Еще один повод ненавидеть мир. Может быть там, где мы не чужие, могущественные Амулеты согласятся на иные жертвы, и лидерам семьи не придется убивать братьев. Может быть. А пока…

Горько. Кардинал не первый раз наполнял Диадему силой, но всегда — всегда! — чувствовал себя проклятым. Нечистым. Может, именно из-за этого ощущения он покинул клан, став первым в истории истинным кардиналом, отказавшимся от власти.

Он вернул на голову черную вязаную шапочку, поднял с земли череп — все, что осталось от Криса — размахнулся, и швырнул его в черный зев пещеры.