Осторожно, стараясь не разбудить хозяина, укладываюсь обратно и со счастливой улыбкой носом в него утыкаюсь. Как приятно! Его запах успокаивает, обволакивает и мне кажется, что самое уютное и безопасное место в мире — его объятия.

Подремала еще немного, но заснуть окончательно не смогла — сын проснулся и начал буянить. Пинал меня, а заодно и Лукьянову прилетело, потому что животом к нему прижималась.

— Дерется? — сонно пробубнил, не открывая глаз.

— Да, — отвечаю шепотом, боясь разрушить очарование момента.

— Ну-ка не хулигань, — руку на живот положил, прижимая теплую ладонь, погладил легко, и малыш замер, притих, прислушиваясь к его голосу.

— У тебя не забалуешь, — не смогла удержать иронии, — мигом уму разуму научишь.

— Да. Только с тобой этот номер почему-то не прокатывает. Вечно творишь не пойми что и на нервах играешь.

— Это чтобы тебе жизнь медом не казалась, — снова прижимаюсь к нему, обнимаю крепко-крепко, жмурюсь от блаженства, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.

Эпилог

Эпилог

– Это конечно весело, – ворчит мой Фей, забираясь в гору, то и дело поскальзываясь и размахивая руками, – но теперь мне придется вытряхивать снег не только из-за шкирки, но и из других труднодоступных мест.

– Да ладно ворчать. Тебе ведь понравилось, – смотрю на него и насмотреться не могу. Взъерошенный, растрепанный, румяный, и в глазах огни полыхают.

Да-да, я все-таки вытащила на горку и заставила его прокатиться. Он честно сопротивлялся и пытался сбежать, спрятаться за своей работой. Но это был неравный бой между ним и беременной мной. У него не было шансов избежать своей участи.

Мы отправились в парк поздно вечером, когда на горке уже никого не было, чтобы покров ночи скрыл «невиданный позор руководителя высшего звена». И я, покатываясь от смеха, наблюдала за тем, как суровый грозный Злыдень, ворча себе под нос, усаживается на розовую ледянку с веселыми единорогами – другой попросту не нашлось, и катится вниз.

– Ничего мне не понравилось, – продолжает ворчать, но я-то вижу, как бурлит тот мальчишеский задор, который в каждом мужчине до самой старости живет.

– Ладно тебе, не оправдывайся. Я бы с радостью к тебе присоединилась, но никак, – расстроено развела руками.

– Следующей зимой, – произносит убежденно Лукьянов, – втроем на горку будем ходить.

Не сомневаюсь. Все у нас будет: и горка, и прогулки, и походы. Из моего трудоголика выйдет отличный отец. Лучший на свете.

Мы уходим из парка, снова катаемся по вечернему городу и напоследок заходим в магазин, потому что мне опять захотелось экстравагантных вкусняшек: сосисок с кленовым сиропом, торт с чесноком. В общем, не знаю чего именно, но чего-то хочется.