Я же, не отрываясь, смотрела ему в лицо, стараясь не замечать черного кружка на месте левого глаза. Мне хотелось поцеловать его в губы – и я решилась, нагнулась и поцеловала. Это оказалось еще более сильное ощущение – твердые теплые губы, к которым так приятно приникать. У меня уже шумело в голове от всего этого…

Не знаю, как именно, но я почувствовала, что он сдерживает рвущееся желание. Меня саму колотило как в лихорадке, наверное, даже щеки горели.

– Где у тебя ванная? – прошептала я, и он повел меня туда сам, за руку.

И вот там-то перед зеркалом меня и охватила паника – я совершенно забыла о шраме на шее.

Что, если сейчас, увидев его, Акела замрет от отвращения?

Как же плохо я его знала все-таки… Именно этот шрам стал его любимым местом, эрогенной зоной, впоследствии всегда возбуждавшей в моем муже желание. В ту первую ночь – вернее, утро – он показал мне, как бывает между влюбленными людьми. Я не испытывала ни страха, ни отвращения – я получила то, о чем мечтала с того момента, как впервые увидела Акелу в нашем доме. Он оказался удивительно нежным, каким-то трогательно-заботливым и внимательным к каждой мелочи.

Несколько раз я засыпала у него в руках и просыпалась от прикосновений и поцелуев. Мне казалось, что я умерла и попала в рай, и вот он – мой персональный ангел.

– Откуда у тебя этот шрам? – спросил Акела, отвалившись от меня в очередной раз.

– В семь лет «финкой» порезали.

– Были люди… Семен сильно повздорил с сыном одного тут… ну, вот и…

– А ты-то как там очутилась? – удивился он, водя пальцем по шраму вверх-вниз.

– Слава в школу меня вел, а Семен уже в бегах был. Нас в школьном дворе и встретили.

Драка завязалась, а меня один из этих схватил. Рука у него дрогнула, он меня по горлу и чиркнул.

Акела сел и обхватил руками голову. Я удивилась – неужели такая давняя история, о которой уже почти и забыли-то все, могла его расстроить? Сев сзади, я обвила ногами его талию и зашептала, прижимаясь к татуированной спине:

– Ну что ты… Это было десять лет назад – какая теперь разница. Папа сказал – когда исполнится восемнадцать, он меня отправит пластику делать, сейчас такое запросто убирают.

– Почему? – удивилась я – мне казалось вполне естественным, чтобы мужчина хотел видеть свою женщину без изъянов, тем более таких уродующих, как у меня.

– Потому что я люблю тебя такой. Не надо ничего менять.

– Хорошо. Как скажешь.

С этого дня у нас начался бурный, хоть и тайный, роман. Акела пробирался ночами в мою комнату, а уходил под утро. Он находил любой повод, чтобы побыть со мной, поговорить, поцеловать. К счастью, нам никто не мешал – папа в санатории, Галя слишком занята по хозяйству, а больше в доме никого.