Так однажды привез длинное кружевное платье в пол с высоким воротником и глубоким вырезом на груди, с короткими рукавами-фонариками. Я облачилась в него и долго крутилась перед зеркалом, с удивлением рассматривая произошедшие перемены. Я стала словно выше ростом, изящнее, тоньше. Даже лицо изменилось, приобретя строгие черты и фарфоровый оттенок.

– Видишь? – Акела обнял меня сзади. – Такая вещь мало кому идет – для нее нужно внутреннее содержание. А тебе идеально – сама посмотри. Ты стала статуэткой – дорогой и элегантной.

Да уж, к этому платью вряд ли можно добавить мои любимые берцы, в которых я гоняла на своем «Харлее».

В таком платье хочется парить над паркетом, улыбаться загадочно, прикрывая лицо веером, кружиться в вальсе и назначать свидания галантным кавалерам.

– Неважно. Понравилось?

– Очень. Знаешь, а в нем ведь можно замуж выходить.

– Собственно, я к тому и клоню.

Оставалась одна проблема. Мой отец.

Между отцом и Акелой снова пробежала черная кошка – как в тот день, когда папа узнал о нашей связи. Только теперь причиной была смерть Славы. Я не осуждала мужа – как не осуждала и отца, только теперь мне приходилось лавировать между ними, как маленькой лодочке между двумя огромными боевыми кораблями.

Даже на похороны брата мы поехали порознь – папа наотрез отказался сесть в одну машину с Акелой.

Мне пришлось позвонить Бесо и попросить его приехать за отцом. Тот удивился – как и все, считал, что папа в тюремной больнице. Пришлось сказать правду.

Похороны прошли по высшему разряду. Мы стояли около большого гроба, и я исподтишка оглядывала толпу, двигавшуюся мимо. Но самую большую тревогу у меня вызывал даже не отец – мы прихватили с собой доктора Фо, – а Юлька.

Она была невменяемо пьяна, растрепана и заревана так, что только черные очки вполлица помогали маскировать красные глаза без грамма косметики. Вся в черном, Юлька подносила поочередно к лицу то платок, то фляжку. Я ловила недовольный взгляд сидевшего в раскладном кресле отца и соображала, как бы исхитриться и отобрать у нее эту фляжку. Сзади меня Акела с кем-то тихо говорил по мобильному, а справа – хмурый Семен перебирал в руке малахитовые четки.

– Ты знаешь, как его убили? – наклонившись к моему уху, спросил он, и я кивнула.

– У нас во дворе снайпер поймал.

– Что он делал у вас во дворе? Он никогда к тебе не ездил, со дня твоего новоселья.

– Значит, надо было!

– Доложился все-таки твой муженек про тендер? – вдруг со злостью прошипел Семен, и я повернулась:

– Ты просто скажи – так или нет?

– Сема, отвяжись! Какая теперь разница – Славки нет! Лучше помоги мне – Юлька вон в хлам, сейчас в могилу рухнет, нам только позора не хватало!

Семен двинулся к Юльке, и тут произошло то, чего я боялась.