Эти летние месяцы казались мне самыми счастливыми в жизни – тепло, любовь, невыразимая нежность и любимый мужчина рядом. Я готовилась к экзамену, Акела привозил мне фрукты с рынка, молоко и творог, которые я очень любила. Жаркими летними вечерами мы сидели на балконе моей комнаты – я в плетеном кресле, он – на полу у моих ног, и я вслух читала нуднейшие параграфы по биологии, ботанике и генетике. В голове, разумеется, совершенно другое. Но Акела категорически заявил, что прекратит наши отношения, если я не буду готовиться, и я подчинилась, понимая, что он не шутит.

В институт я поступила легко – на экзамене медалистов гоняли сильнее, чем остальных, но я оказалась прекрасно подготовлена благодаря репетитору и собственной отличной памяти, а потому никаких проблем. Я понимала уже, что зачислена, а два дополнительных вопроса мне задают просто «для галочки». Особенно позабавил последний, заданный преподавателем с серьезным лицом:

– Скажите, а как звали Мечникова?

Решив, что это шутка, я переспросила и увидела, что текст вопроса уже записывается в специальную графу экзаменационного листа.

– Отлично! Мы ставим вам «отлично», Гельман, можете идти.

Экзаменационный лист сдадите на выходе ассистенту.

Я вышла из аудитории, сдала документ и, спускаясь по широкой лестнице на первый этаж, расхохоталась.

Акела ждал меня в машине, увидел смеющееся лицо и понял – все хорошо, можно расслабиться. Поцеловав меня, он протянул телефон:

– О-о-о! – застонала я. – Давай позже, а?

– Аля, позвони, он обрадуется.

Если честно, с того момента, как мы с Акелой стали любовниками, я побаивалась звонить отцу. У него был какой-то странный нюх в отношении меня – он по голосу безошибочно угадывал, что со мной что-то происходит.

А мне ну вот никак не с руки, чтобы он узнал. Я пока еще не решила, как преподнести ему эту новость. Акела всерьез собрался жениться – так и сказал однажды утром, вынимая из-под подушки коробочку:

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я запрыгала на кровати, чувствуя себя совершенно счастливой. Он лежал с коробочкой в руке и с улыбкой наблюдал за моими кульбитами:

– Так что – согласна?

– А ты надеялся, что я откажусь? – Я упала на него сверху и принялась целовать.

Чуть позже Акела сам открыл коробочку и показал мне дивной красоты тоненькое колечко с прозрачным бриллиантом, ограненным в форме сердечка. Кольцо было не золотым, а какого-то другого оттенка.

– Это платина, – объяснил он. – Ручная работа. Мне показалось, что стандартные магазинные тебя не порадуют, да и не подойдут.

Страсть Акелы к раритетам и эксклюзиву поражала. Он никогда не делал банальных подарков – всегда что-то особенное, то, что либо ассоциировалось у него со мной, либо просто подходило только мне.