Образование вон… и ведь любил я их, Сашка! – Отец повернулся ко мне, и я увидела слезы на его глазах. – Бывало, мать начнет ругать их – так они оба ко мне бегут, прячутся, защиты ищут. Ты – не бегала. Маленькая была, три года – а не бегала. Поставит мать в угол – упрешься и стоишь, стенку ногтем расковыриваешь. Так и был у нас весь угол ободранный. Мать тебе – проси, мол, прощения, а ты – нет, молчишь. Засыпала в этом углу – а не просила.

Странно, я совершенно этого не помнила. То, что мама наказывала меня, помнила, а вот чтобы она вдруг Семена или Славу когда-то ругала или в угол ставила – нет.

Или просто они были намного меня старше, а потому я ничего такого не застала? Мне же попадало часто…

– Папа, а почему ты не искал ее потом? Ну когда она нас бросила?

– Ты точно хочешь узнать?

– Раз спросила – то хочу.

– Ну, чифирь завари тогда мне – умеешь ведь? – Я кивнула. – Ну, вот. Неси – и поговорим. Твой-то где?

– В городе остался, я с охраной приехала.

– Ну и лады. Давай, шевелись, доча.

Я спустилась вниз, заварила отцу чифирь и себе налила чашку чаю. Со всем этим вернулась в комнату, подвинула кресло к кровати и забралась в него с ногами, приготовившись слушать.

Папа, однако, не торопился – прихлебывал горячий крепкий напиток, замирал ненадолго, точно прислушивался к ощущениям.

– Нашел ведь я ее, Саня. Как не найти, – неожиданно начал он, и я едва не выплеснула себе на колени горячий чай. – Пять лет искал, все хотел в глаза глянуть да спросить, как же она троих детей кинула на сестру мою да в бега ударилась. Оказалось просто все. Устала, вишь ли, жить в постоянном ожидании. А ведь знала, за кого замуж идет, хоть и не расписанные мы с ней были.

Нельзя мне – официально-то. Детям фамилию свою давал, а она злилась. И подвернулся ей какой-то гастролер-артист, напел-наплел, наобещал горы золотые – только детей велел оставить. Ну, она Сару вызвала да и укатила с ним.

– Погоди… – перебила я. – Выходит, она уже знала, что уйдет, когда тетя Сара приехала?!

– Знала, Саня. Готовилась. Деньги все со сберкнижки сняла – чтоб с приданым, вишь ли, к ухажеру заявиться. Тварь… – Отец сделал большой глоток, закашлялся. – Аккурат к моему возвращению подгадала, оставила без гроша и с тремя детьми на руках.

Да мало того – с тобой вон чего было.

– Пап… ну, теперь-то что уже…

– Теперь – ничего. А тогда мне это ножом по сердцу прошло. Я ж ей верил, думал – выйду, заживем по-человечьи, тебя растить будем, парни взрослые уже. Все бы для нее сделал, а она… Уехала, адреса не оставила. Через пятые руки узнал, что в Москву укатила. Нашел я ее через пять лет, приехал – сидит в коммуналке, там десять комнат и один туалет, грязища кругом, а у нее двойня на руках – девки.