А это говорило о многом. Она стала решительнее, увереннее в себе.

Юля снова закрыла глаза, чтобы видения повторились и чтобы мужчина, склонившийся над ней, обжег ее своим дыханием. Но вместо этого она увидела ярко-синее море, почти сливающееся с небом, и деревенский испанский пейзаж с виноградниками и аккуратными белыми домиками с красными крышами…

В три часа дня двадцать девятого сентября в дверь квартиры Гел позвонили. Она, с тюрбаном из махрового полотенца на голове, с фруктовой маской на лице, сначала долго выспрашивала, стоя под дверью, кто там. И когда ее терпение лопнуло, распахнула дверь, держа в руке небольшой чугунный ломик. Она теперь всегда держала у двери этот ломик, а в сумочке носила газовый баллончик. Так ей жилось спокойнее.

Но перед ней никого не было. Словно и звонок померещился. На завтра она приглашена на свадебную церемонию к Жене Рейс, а потому надо выглядеть соответствующим образом. Да и вообще все последнее время Гел посвящала только себе, своему здоровью, самочувствию и настроению. Она выходила из дома лишь в магазин или чтобы прогуляться, подышать свежим воздухом. Но если утром и днем чувствовала в себе прилив сил и энергии, то к вечеру ее охватывала хандра. Она не знала, чем себя занять и что предпринять, чтобы ослабить тоску, – средств против болезни, именуемой одиночеством, у нее не было.

И тут она увидела лежащий на пороге желтый конверт, при виде которого ее тело покрылось мурашками.

Она подняла его и дрожащими руками разорвала. Из него выпал белый листок.

Знакомый до боли текст.

Она не знала, к кому обращается, но понимала, что это письмо ей подкинули не случайно и что те, кто стоит за ним, разослали желтые конверты и ее подругам.

Она вызвала такси и примчалась в бар в шесть часов. Она вся горела изнутри, тело казалось раскаленным. Переступив порог «Черной лангусты», она немного успокоилась. Все-таки это был ее родной бар, где ее многие знали. Она сразу же, поздоровавшись с несколькими удивленными ее появлением посетителями, направилась к хозяину – Карповичу-младшему.

– Я – Гел, – сказала она, разглядывая молодого холеного мужчину в бухгалтерских нарукавниках.

– Гел? Вот это да… А мы думали, что ты… того… – он даже привстал, чтобы получше рассмотреть легендарную стриптизершу.

– Я жива и здорова, чего и тебе желаю. У меня к тебе просьба. Позволь мне выступить сегодня, если надо, я даже заплачу тебе…

– Танцевать? Да пожалуйста, зачем деньги? Но костюм… У тебя есть костюм?

– Я смотрюсь хорошо и без костюма. Но если серьезно, то костюм у меня с собой. Правда, я его ни разу не надевала.

– Ты можешь мне показать его?

– Гел, я буду только рад твоему выступлению. А под какую музыку ты будешь танцевать?

– Под «Болеро» Равеля. Здесь есть эта запись, я знаю.