Дурацкая способность видеть детали.

— Извините… Спасибо, доктор…

— Испугались? Подышите, — ладони интерна на её плечах.

— Проходите, Ольга Владимировна. Сначала пытка гелем. Потом сделаем из вас робота, — криво улыбнувшись, попытался пошутить Кузьмин, — Верх снимайте. Ложитесь на кушетку.

Лёля прошла ближе к кушетке, стоявшей в дальнем углу возле стены. Стянула спортивную кофту и футболку. Тут же ей на плечи легла одноразовая кофта с разрезом. А она разумывала, снимать ли лифчик. Под тремя взглядами было неловко.

— Верх снимайте, — это Вересова голос подала.

— Сергей Анатольевич, принесите для Холтера ремешок, пожалуйста. Тут слабая липучка, попросите у Татьяны Сергеевны, у неё в столе есть запас.

Кузьмин стоял, опираясь на подоконник спиной, скрести руки на груди. Голос ровный. Но в тоне Лёля угалывала какие-то эмоциональные нотки. Потом решила не выдумывать то, чего нет. Доктор. Он просто доктор. Не человек. И не мужчина. Потянулась к крючкам застежки.

— Ирина Александровна, что Вы забыли сделать сейчас? — жёсткие ноты, будто металл.

Бледнеющая перед суровостью Вересова доставила Лёле эстетическое удовольствие.

Интерн засуетилась, не понимая, что от неё хотят.

— Пелёнка, ширма. Бегом! Почему я должен Вам, доктор, это напоминать?

Пока Кузьмин разводил весь этот цирк, а то, что делал он это специально, Лёле было почему-то очевидно, она успела снять лифчик и надеть рубашку с разрезом впереди. И даже усесться на кушетку поверх постеленной пелёнки.

Вересова дёрнула ширму. Кузьмин явно злился. Вернулся Степченко с ремешками.

— Сергей Анатольевич, что Вы увидели, когда вошли в кабинет?

— Вас увидел. Ольгу Владимировну.

— А что должен был увидеть Сергей Анатольевич? А, Ирина Александровна?

— Верно. Так чего мы все ждём. Вам было бы приятно, если бы в кабинет, где Вам делают исследования, входили люди и видела Вас без одежды?

— Так мы же врачи…, - пыталась оправдаться интерн.

— А пациенты — живые люди. На монитор смотрите.

Кузьмин надел перчатки. Лёля снова зависла на его руках. Одернула себя. Закрыла глаза. Холодный гель коснулся её кожи прямо в середине груди. Потом датчик начал движение. На короткие мгновения к ней прикасались пальцы в перчатке. Горячие даже сквозь латекс. Кузьмин что-то говорил интернам, указывая в монитор и называя какие-то параметры. Пояснял.

Лёля старалась не думать, какую картину сейчас видят все. Волоски на теле стояли дыбом. Она приоткрыла глаза.

Вересова старательно что-то записывала. Степченко смотрел в монитор. Прищуривался. Странно, что он не носит очки, видит то явно не очень хорошо. Кузьмин водил датчиком по её груди. Будто специально не поворачиваясь. Вслепую.

Лишь на долю секунды глянул ей в лицо. Они столкнулись взглядами.