Были в рубке, кают-компании, куда оказывается, без приглашения старшего офицера даже командир не имеет права входить. По трапам ходить оказалось совсем не просто.

На камбузе матрос-узбек делал плов. Лёля с Катей остались учиться.

Потом был обед. Катя ела, внимательно огдядывая офицеров. Задержала взгляд на командире. Тот опустил глаза в тарелку с пловом.

Её дед — фундаментальный, все ещё рыжий и кудрявый, был явно любим подчиненными. Он вёл себя свободно. Рассказывал байки. Все смеялись.

Игоря быстро сморило. И обратную дорогу в катере он спал на руках у отца. А Катя стояла возле штурвала. Вглядывалась в приближающийся берег.

Порулить, конечно, не дали. Но и без этого поездка была такая, что от эмоций и впечатлений можно было захлебнуться.

Лёля сидела на скамеечке на детской площадке возле поликлиники. Кирка с маленьким Алексом, должны были подойти с минуты на минуту. Игорь катался с горки. Потом уселся в песочнице. Ему четыре. Уже совсем большой.

Прибежал к маме за пакетом с совочком и формочками. Устроился рядом с белокурой девочкой чуть помладше. Поделился ведёрком. Вместе они настроили изрядное количество куличиков.

— Машенька, отдавай мальчику ведёрко, мы уходим, — раздался сбоку женский голос.

Лёля напряглась. Голос был ей совершенно точно знаком. Она тяжело обернулась. Живот уже большой, любой маневр даётся непросто.

Метрах в пяти стояла полноватая молодая женщина. И звала дочь.

Ирина Вересова. Будто совсем другой человек. Эдакая улучшенная копия самой себя. Черты лица стали мягче. Голос спокойнее. Жесты плавнее.

Она вытерла дочери ладошки, отряхнула юбочку. И они спокойно пошли за руку в сторону жилых домов.

Из здания поликлиники вприпрыжку выскочил Алекс Марк фон Ратт. Точная копия отца. Такие же веснушки и пронзительной синевы глаза. Гремучая смесь испанской, русской, финской и немецкой крови. Кинулся к Лёле обниматься. Изнутри живота его бурно поприветствовала совсем младшая Кузьмина. Лёля охнула.

— Алекс, осторожно, сыночек! Беги к Игорю. Ты как, Лёль? — на своих традиционных высоких шпильках Кира Ратт была по-прежнему ошеломительна.

— Ты с ним по-русски только?

— Ой, Лёль, мы конечно договорились, что "один родитель — один язык". Но этот крендель за неделю у бабушки с дедушкой в Карелии набрался такого! И по-фински, и по-испански. Приличные слова он учит гораздо медленнее! Я перекрестилась, что родители Йохена не знают ни того, ни другого. Хотя, судя по тому, как хохотал потом дедушка Фридрих, общий смысл ему был понятен.

Дожди в Североморске бывают сильные

Обычно с ветром. Иногда почти горизонтальные, пронизывающие. И внезапные. Этот тоже налетел с залива. Небо почернело.

Кати не было. Лёля металась около окна. Игорь был с дедом и отцом в гараже.