— Все кончилось еще на Деметре, но ни ты, ни я не были в состоянии понять это ни умом, ни сердцем.

— Ты… Ты не можешь так говорить! — вспыхнула она.

— Могу, Бетти, потому что я люблю тебя, теперь уже можно произнести это вслух. Это должно было окончиться трагично. Хотя в каждой трагедии есть своя доля здравого смысла. — Он повернулся и посмотрел на нее так, что по позвоночнику Беат прошла волна горячего озноба. — Если бы не ты, то я никогда не попал бы сюда, не сделал бы безумного шага, я остался бы машиной и сошел с ума в мире людей, понимаешь?

Она не нашлась, что ответить. Глядя в кристально чистую воду, сквозь толщу которой просматривалось дно, она думала о той незримой черте, перешагнув которую два мыслящих существа вдруг начинают воспринимать друг друга в ином свете.

Райвен был прав. Пока они сотрудничали и оставались друзьями, все шло своим чередом. Но в минуту смертельной опасности, спасая друг друга, их сознания вдруг изменились. Человек и машина оказались настолько близки друг другу, что это чувство перешагнуло грань противоестественного. Им была уготована злая судьба.

— Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. Плох тот человек, что не мечтает уподобиться богу и жить вечно. Плох тот робот, что, обретя сознание, не стремится уподобиться своему создателю, — произнеся это, Райвен вдруг отвернулся. — Когда-нибудь люди уподобятся машинам, а машины станут неотличимы от людей. По-моему, этот процесс неизбежен. Два сознания сольются в одно, и тогда, кто знает, быть может, для наших далеких потомков станет доступно новое чувство.

Беат слушала его, а в горле стоял жаркий, удушливый ком.

Это был безотчетный порыв. Беат просто не могла больше вынести душивших ее чувств. Сделав шаг вперед, она вдруг обвила руками его шею, не чувствуя струящихся по лицу слез, и прильнула к нему.

Ни он, ни она не знали, какой отрезок вечности длилось это самое мгновение.

Их губы встретились. В виртуальном мире для них не существовало преград.

Это было то место, где сбылись все самые горькие и тщетные мечты.

— Ты будешь иногда прилетать ко мне, Бетти? — глядя куда-то в сторону, с болью в голосе спросил он.

— Конечно, Райв… Обязательно… Часто…

Он вдруг еще сильнее прижал ее к себе.

— Я боялся, что ты не примешь меня такого.

Она тихо и счастливо засмеялась.

— Глупый. Я ведь любила твою суть, твою душу.

Беат почувствовала, как вдруг напряглись его мышцы.

— А ведь я узнал кое-что о себе, — внезапно признался он.

Беат подняла заплаканные глаза.

— Немного, только имя. Когда-то меня звали Инвар. Я был другом наследника этой самой Башни.

— Ты можешь копаться сколько угодно в своем прошлом, — ответила Беат, — но для меня ты — Райвен и больше никто, запомни это, ладно?

Он кивнул, прижимая ее к груди.

Его звали Райвен.