Он являлся Существом, личностью, имевшей прошлое и будущее, Райвеном, который любил свою Мать — компьютерную Сеть города — в равной степени, как и Беат — живую женщину, которая вырастила его. Она однажды взяла в свои ладони небольшой металлический шар и отнеслась к нему, как к глупому, делающему первые шаги ребенку, — и это оказалось именно тем толчком, что пробудил дремлющее в нем самосознание…

Он чувствовал, и в этом крылся великий, но пока что непонятный для него смысл.

Патрульный корабль Людей Сферы безнадежно опаздывал.

«Виктория» вошла в атмосферу Деметры, снижаясь по виткам сужающейся книзу спирали.

Ее вели навигационные компьютеры систем автоматического пилотирования. Люди на борту занимались несколько иными — гораздо более разрушительными приготовлениями.

Иногда бывает достаточно одного удара, чтобы сорвать цепь роковых событий, превратив осторожного, расчетливого командира в жаждущего мести безумца.

Именно это случилось с Отто Шнайдером.

Его тщательно продуманные и, казалось бы, совершенно реальные планы рушились раз за разом, сначала после безумной выходки уничтожившего себя робота, затем эта лицемерная сука обвела его вокруг пальца, и теперь уже Шнайдеру было все равно — появившийся на радарах патрульный корабль Людей Сферы заставил его пойти ва-банк, послав тяжелый разведывательный крейсер в плотные слои атмосферы.

Либо он получит вожделенный процессор, либо умрет, но в таком случае его смерть обещала потрясти этот мир до самого основания.

Лишь один человек на борту «Виктории» не принимал участия в общей суматохе подготовки к бою. Его абсолютно не волновала разлившаяся по каналам внутренней связи разноголосица команд. Запершись в лаборатории кибернетических систем, где на стерильных столах в специальных зажимах были разложены оплавленные и покореженные останки робота, он занимался привычной для себя работой — скрупулезным исследованием обломков. Этот человек был экспертом очень высокого класса, и его пребывание на борту «Виктории» стоило баснословных денег.

Впрочем, никто не мог упрекнуть этого человека, что он зря ест свой хлеб. Если существовала какая-то зацепка, малейшая ниточка, способная придать этим бесформенным кускам металла какой-то смысл, то он нашел бы ее.

И это действительно случилось. Человек, склонившийся над экранами оптико-электронных умножителей, не знал о Райвене ровным счетом ничего и, естественно, не мог предположить, что тридцатисантиметровый, наполненный кристаллами шар создал все это, основываясь на каких-то подсознательных воспоминаниях, фантомной памяти о своей прошлой форме.