— К дьяволу! Пусть делают что хотят, мы садимся на планету! Слышали?! — рявкнул он на оторопевших от такого неожиданного приказа офицеров и пилотов. — Все по местам. Корабль приготовить к бою! Мы сядем туда, возьмем то, что нам нужно, и взлетим…

Спорить с полковником было бесполезно, да никто и не собирался этого делать. Риск получить ракету в борт при посадке или взлете был велик, но он оставался лишь вероятным риском, а Шнайдер вот он, сидит в кресле, и каждый из экипажа знал — он разговаривать не будет. Пока что их командир казался им угрозой более существенной, чем весь флот Сферы, вместе взятый.

По кораблю зазвучали резкие и неприятные сигналы предупреждения. Десятки постов и отсеков «Виктории» срочно готовились к экстренной посадке и одновременно — к бою.

— Сэр, сканеры показывают наличие в зоне посадки высокой энергетической активности.

— В чем это выражено? — откинувшись в кресле, осведомился Шнайдер.

— Подземные термальные всплески, блуждающие магнитные поля, скопления фантомных импульсов, — скороговоркой отчеканил оператор. — Сканеры обнаружили мощные узлы компьютерных сетей, расположенных под поверхностью.

— Передай полученные координаты командиру орудийно-ракетных комплексов. Пусть причешет эту вшивую планету против шерсти. Нам терять нечего… — с этими словами он щелкнул клавишей связи и добавил, склонившись к микрофону: — Джоэл, скорректируй киборгов. Пусть прекратят огонь на поражение. Я хочу получить эту сучку живой, мы с ней не закончили один интересный разговор.

— Да, сэр, я понял, — мгновенно отозвался интерком. — Я загоню ее на холм и буду держать в кольце.

— Вот и молодец. Действуй.

Через минуту предупреждающие сигналы смолкли. Огромный космический корабль, убрав все огни, словно мрачная тень начал медленно уходить из точки геостационарной орбиты.

Пухлый шар Деметры качнулся и поплыл навстречу его экранам.

Знойный полдень дрожал над материком Деметры зыбким маревом миражей. Нагретые солнцем камни в окружении горячего песка, из которого повсюду торчали не менее раскаленные куски металла, — таким был основной тип ландшафта в окрестностях бывшего Города людей.

Здесь полноценно хозяйничала Мать, она, по сути, и была — Город. Коричневато-серые стены, над которыми все еще царили руины зданий, уже забыли присутствие живых существ.

Чем он был — этот унылый, поеденный временем, покрытый шрамами от былых битв людей и инсектов прямоугольник чуть наклоненных стен, образующий цоколь погибшего в своем зародыше мегаполиса? Памятником человеческому регрессу? Напоминанием о бренности всего сущего? Или таинственной колыбелью, в которой прорастало зерно завтрашнего разума?

Ответ на этот вопрос могло дать только время.