«Надеюсь, это все-таки произойдет! – саркастически заметил сыщик. – Иначе мне кранты!»

Ему пришла в голову мысль, что Глория нарочно пугает его, чтобы повеселиться. Ей скучно сидеть без дела, и она развлекается. Мстит ему за измены. Женщины склонны ревновать даже тех, кого они не любят. Такова их натура.

– Всего в колье тридцать камней, – пробормотал он. – Одиннадцать штук на основной нити и девятнадцать на подвесках…

Числа играли с ним в кошки-мышки, то подсовывая очевидный, казалось бы, ответ, то разбивая догадки в прах. Ему стало интересно, что скрывает ожерелье.

Слишком много странного творится вокруг смерти Камиллы. Зорин погиб, его сестра в больнице… вдова явно не в себе, Туровский разбился…

Лавров резко нажал педаль газа и чудом избежал столкновения с выехавшей на перекресток маршруткой. Водитель зазевался и не собрался пропускать его. Еще секунда, и они не разминулись бы.

Рука сыщика невольно потянулась к шнурку на шее. Амулет сработал?

– Просто у меня хорошая реакция, – возразил он неизвестно кому.

Украшение из зеленых камешков по-прежнему лежало под сиденьем его «туарега». Он не хотел подвергать Глорию опасности и забрал колье с собой.

Он сам должен отвечать за свои ошибки.

Его ум метался от скепсиса и недоверия до раскаяния и самобичевания. Внутренний критик беспощадно обличал его неразборчивость в людях, некомпетентность и легкость, с которой он клюнул на подсунутого Зориным «червячка».

Лавров сунул в рот резинку со вкусом ананаса и принялся жевать. Он не знал, что думать, к какому берегу пристать. Его рационализм схлестнулся с мистическим мышлением Глории и, как уже не раз бывало, терпел поражение за поражением.

Однако упрямство гнало Лаврова вперед по пути «обычных методов расследования».

Вот и сейчас он поддался этому упрямству и решил съездить на съемную квартиру, где Каретников встречался с Камиллой. Вряд ли там сменили замки, а связка ключей, которые сыщик отобрал у бармена, соблазнительно позвякивала в кармане.

Бармен похитил их из сумочки официантки по недомыслию или из любопытства, а возможно, из соображений, вызванных тягой к золоту. Порой человек далек от понимания истинной подоплеки своих поступков, и даже их откровенная дикость не заставляет его искать настоящую причину.

От Камиллы «фонило» какой-то тайной, чем-то сверхъестественным. Окружающие принимали этот «фон» за личное обаяние девушки, ее своеобразный шарм. Не всем это было по душе, но кое-кто попался на приманку.

«В том числе и ты, Рома, – поддел его второй Лавров. – Камилла в чем-то показалась тебе подобием Глории, и ты полетел на отравленный мед. А может, тебя привлек блеск золота, который отражался в глазах официантки из «Краба»? Этот блеск ослепил тебя».

– К дьяволу золото! – фыркнул сыщик.