А потом как-то раз Якоб нашел записную книжку Йоханнеса, и, судя по затрепанным страницам, он читал и перечитывал ее день за днем, раз за разом. И по несчастному совпадению, Таня пришла в Вестергорден и начала спрашивать о своей матери в тот самый день, когда Якоб получил свой смертный приговор. И в итоге вот результат: они сейчас стоят и смотрят на еще одну мертвую девушку.

Когда Якоб ее уронил, она упала на бок и сейчас лежала, словно зародыш, свернувшийся в материнском чреве. Мартин и Патрик с удивлением посмотрели, как Ёста расстегивает свою летнюю рубашку с короткими рукавами. Показалась его совершенно белая безволосая грудь, и потом Ёста, не говоря ни слова, расправил свою рубашку и попытался прикрыть ею тело Ени.

— Нехорошо стоять так и пялиться на девчушку, когда на ней и нитки нет, — сказал Ёста ворчливо и обхватил себя руками, потому что здесь, в тени деревьев, уже потянуло прохладой.

Патрик опустился на колени и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, взял в ладони холодную руку Ени. Она умерла в одиночестве, но это не значит, что она будет ждать в одиночестве.

Два дня спустя шум в основном утих. Патрик сидел перед Мелльбергом и хотел сейчас только одного — чтобы все поскорее закончилось. Шеф потребовал полного, детального отчета о ходе следствия, и Патрик знал: Мелльберг хочет выяснить все подробности лишь потому, что собирается годами снимать пенки со своего гениального расследования дела Хульт, но это его, в общем-то, совсем не беспокоило. После того как он лично доставил известие о смерти Ени ее родителям, он не мог думать о славе или известности в связи с расследованием и с полным безразличием кинул эту кость Мелльбергу.

— Но я все еще не очень понимаю всей этой истории с кровью, — сказал Мелльберг.

Патрик вздохнул и взялся рассказывать по третьему разу, теперь еще медленнее:

— Якоб болел лейкемией, и ему сделали пересадку костного мозга, донором стал его дедушка Эфроим. А это значит, что кровь, которая вырабатывалась в организме Якоба после донорской подсадки, имела ту же самую ДНК, что и у донора, то есть Эфроима. Или можно сказать по-другому: вследствие этого в теле Якоба имелось два типа ДНК: ДНК его дедушки в крови и его собственная ДНК в остальных частях организма. Поэтому мы и получили профиль ДНК Эфроима, когда провели анализ крови Якоба. А из-за того, что следы на своей жертве Якоб оставил в виде спермы, этот образец содержал его собственную ДНК. В итоге образцы не совпали. У центральной криминалистической лаборатории есть заключение, что статистическая вероятность подобного случая настолько мала, что считается практически невозможной. Невероятно, но не совсем…

Мелльберг, казалось, наконец понял, что ему пытались объяснить.