Косович повесил фуражку на забор и начал пить маленькими глотками. Он наслаждался прохладным ветерком, который обдувал его через ворот расстегнутой гимнастерки.

– Бабуля, а у вас тут третьего дня не слышно было выстрелов? Не пугал вас никто стрельбой?

– Так я, сынок, глухая. Вот что ты говоришь, больше по губам понимаю, а слышать – только шум слышу. Стреляли, говоришь? Может, и стреляли. Разве что где-то рядом. Ты, сынок, дойди до крайнего дома, там Тихон живет. Он глазастый, у него два Георгия за германскую.

Поблагодарив старушку, Косович двинулся вдоль покосившихся от времени заборов к последнему дому. Дом был крепкий, крытый свежим тесом. Тихон, видать, был крепким хозяином. Подойдя к дому, Олег вдруг понял, что за ним наблюдают, и, наверное, давно. Мужик в рубахе навыпуск, в кепке, надвинутой на глаза, стоял у ворот и смотрел вдоль улицы.

– День добрый, товарищ командир, – сняв кепку, поприветствовал Косовича хозяин. Только теперь, приглядевшись, Олег понял, что мужик действительно в возрасте. Сухощавый, загорелый, жилистый.

– И вам доброго дня, – кивнул Косович. – Скажите, за последние дни вы тут стрельбы не слышали? Может, стрелял кто неподалеку?

– Было дело, – снова натянув кепку, кивнул старик в сторону лесочка, где проходила грунтовая дорога. – Это вы из-за той машины, что два дня назад сожгли?

– И большая стрельба была? – спросил Косович, пытаясь изобразить осведомленность и глядя в сторону, куда кивал старик.

– Да нет. Что-то там случилось, но нам же не докладывают. Не нашего это ума дело. Чуток постреляли, и – тишина, да только столб от дыма выше сосен был. Я бабам с малыми попрятаться велел. А потом с дороги свернула машина с бойцами. Потом начальство понаехало.

– Спасибо, – кивнул Косович. – Пойду посмотрю, что там осталось от машины.

Косович поднялся по небольшому склону к чернеющим у леса останкам легкового автомобиля. Это была самая обычная «эмка», которых в армии наряду с другими машинами, в том числе и иностранными, полученными по ленд-лизу, было немало. Машина сгорела полностью, даже покрышки и внутренняя обивка. Сорванный капот валялся в нескольких метрах. Наверное, взорвался карбюратор, а потом и бензобак. Дверцы были не просто открыты, а грубо выломаны. Мелькнула мысль: ломали их уже после того, как машина сгорела. Зачем? Наверняка чтобы вытащить обгоревшие трупы. Значит, придется наводить справки об этом происшествии. Кто увидел машину, какое начальство приезжало. Серов, видимо, ничего об этом не знал. Хотя это может быть полоса тыла другого соединения. Или вообще зона ответственности войск по охране тыла.

Внимание Косовича привлекли две девчушки дошкольного возраста, босоногие, в платочках на головах. Они крутились у крайних домов. Потом стали рвать цветы.