Косметики на ее лице почти не было, но вот именно почти – на самом деле косметики было ровно столько, чтобы мадам Бувье не казалась ни тщательно накрашенной, ни по-старчески блеклой.

Но, конечно, Георгий не размышлял обо всем этом так долго и подробно. Он просто почувствовал изящную цельность облика этой женщины и подумал, что почему-то легко представить, как она управляется на своей ферме с быками, хотя прежде он никогда не предполагал, что женщина может заниматься чем-нибудь подобным.

Они выпили по рюмке кальвадоса и абрикосовой водки, закусили разноцветными яблоками, потом Элен еще немного поговорила с ним, быстро и точно указывая слова в разговорнике и еще точнее передавая их смысл голосом и взглядом.

Она расспросила Георгия, не холодно ли в доме, не голоден ли он и понравился ли ему Камарг, и он ответил, что дом очень теплый, что про голод речи нет, а Камарг его ошеломил.

Элен улыбнулась и сказала, чтобы он без стеснения обращался к ним, если в том будет необходимость, а завтра они с мужем будут рады видеть его у себя к обеду.

Потом она встала, поблагодарила его за что-то – он, конечно, и без перевода понял «мерси», но за что, все-таки не понял, – позвала сеттера и, еще раз улыбнувшись на прощанье своей чудесной улыбкой, ушла.

Георгий посидел у камина, пока не догорели дрова – подбрасывать их он не стал, потому что в доме и в самом деле было тепло, – выпил еще рюмку абрикосовой водки, заткнул бутылку пробкой… Странное, необъяснимое чувство вызвала у него Элен! Он прислушивался к себе, пытаясь правильно это чувство назвать, и оно постепенно уточнялось, высветлялось в нем, приобретая внятные черты.

В Элен было то же, что он сразу, как в человеке, почувствовал в Камарге и чего никогда не связывал с западной, заграничной жизнью, какой он ее себе представлял: естественное, глубокое доверие к тем простым движениям, которыми живет человеческая душа – своя ли, чужая ли…

Впрочем, подумать об этом подробнее Георгий не успел, потому что ему дико захотелось есть. Ему вообще хотелось здесь есть так, словно он не ел досыта никогда в жизни, и он покривил душой, уверив мадам Бувье в том, что не голоден. Он вот именно был голоден каждую минуту и ел как не в себя.

Продуктов, оставленных Вадимом, должно было бы хватить по меньшей мере на неделю даже человеку с хорошим аппетитом, а у Георгия после возвращения из Чечни аппетит пропал ведь совершенно. Но уже через три дня он с удивлением обнаружил, что холодильник пуст, а его снедает просто-таки волчий голод.

Накануне вечером он даже забросил в заводь сачок и в полминуты поймал огромного карпа. Он в первый же день обнаружил, что в воде полно рыбы, но не знал, можно ли ее ловить.